Книга Это по любви, страница 122 – Рина Райт

— Извращенец.

— Не спорю, — коротко смеётся он, и на секунду между нами проскакивает искра — живая, наша, не из того мира сделок и условий, а из мира наших тихих шуток и общих воспоминаний.

Он часто спрашивает про Катю и студию. Я рассказываю, как мы в три ночи спорим о стойке ресепшн, как Катя закатывает истерику из-за “не того оттенка белого”, как я давлю на подрядчика, который пытается впарить лишние работы. Как мы обсуждаем вентиляцию с серьёзностью, достойной полёта на Марс.

Никита смеётся — по-настоящему, не сдержанно, а открыто.

— Ты молодец, Ника, — говорит он. — Мне нравится, что ты увлечена тем, что тебя радует. Кстати, мама нашла помещение под новый ресторан. Семейный формат. Спросила… не хочешь ли вести у неё юридические вопросы?

Я замираю. Телефон внезапно кажется тяжёлым в руке.

Новый ресторан. Большой проект. Уже не помощь подруге, а настоящее дело. И почему-то от этой мысли внутри что-то расправляется — трепетно, но уверенно.

— У вашей мамы же есть свои юристы, — осторожно говорю я.

— Есть, — отвечает он спокойно. — Но она наслышана от меня. И теперь хочет тебя.

Я не говорю, что в груди у меня в этот момент будто раскрываются крылья. Не говорю, что это звучит как самый настоящий билет во взрослый мир — не как “девушка Никиты”, а как специалист. Как человек, которому доверяют.

— Хорошо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Да. Я возьмусь.

И на том конце провода слышу его выдох — долгий, тёплый, удовлетворённый.

— Спасибо, — говорит он тихо. — Передам. Мама будет рада.

А я кладу телефон и смотрю в потолок. Впервые за долгое время я чувствую не долг, не обязательство, не цену. Я чувствую перспективу. Свою. И это чувство крепче любой стены, которую я сейчас так старательно выстраиваю между нами.

Студия Кати открывается официально — с шариками, ленточками, цветами и её короткой, но огненной речью в сторис: "Я сделала это, мать вашу!".

Свет выставлен идеально — Катя водит ладонью под софитами, будто ловит солнечных зайчиков, хотя за окном уже вечер.

Я стою рядом, улыбаюсь, и ловлю себя на гордости — острой и тихой. Будто это не только её победа, но и моя маленькая причастность. Не потому что я её “спасла”, а потому что была рядом в самые важные моменты: читала договоры, спорила с арендодателем, требовала прописать каждую запятую в условиях, держала её за руку, когда она, рыдая, твердила, что ничего не получится.

Катя находит меня взглядом в толпе, протискивается ко мне и обнимает так крепко, что у меня хрустят позвонки.

— Без тебя я бы утонула в этих чертовых бумажках, — шепчет она мне на ухо, и её голос срывается от нахлынувших чувств. — Ты моя лучшая инвестиция. Самая надёжная.

— Говоришь, как бухгалтер, — смеюсь я, но внутри что-то сжимается от тепла. Потому что это не про деньги — это про что-то гораздо важнее. Про ценность. Мою — для неё.

С рестораном Светланы Вячеславовны всё тоже движется с пугающей, но восхитительной скоростью. Договоры на аренду, подрядчиков, поставщиков, закупку оборудования, кадровые вопросы… Мои таблицы и списки растут, как снежный ком. Каждый день — новые термины, новые условия, новые потенциальные подводные камни: от пожарной безопасности до сроков поставки дорогущей итальянской плиты. Мы планируем открытие через три месяца — срок почти нереальный, но азартный.