Книга Это по любви, страница 37 – Рина Райт

В воздухе всё ещё витает нечто не до конца решённое, но напряжение стало мягче, уступило место тихому ожиданию и доверию. Я больше не уверена, чего именно теперь боюсь: поцелуя — или того, что он не захочет повторить попытку.

— Очень вкусно, — нарушаю я затянувшуюся тишину, и этот обычный комплимент почему-то звучит особенно искренне.

— Спасибо. Но я же не один готовил, — легко отвечает Ник и впервые за вечер вдруг смотрит прямо, открыто, почти тепло.

— Значит, мы молодцы, — пожимаю плечами и улыбаюсь ему в ответ, и впервые за этот вечер искренне ощущаю этот тёплый новый мир для двоих.

Следующие несколько минут мы молча ужинаем, каждый сосредоточен на себе и на еде. Стоит только звякнуть вилкой о край тарелки, как совсем не хочется нарушать это хрупкое спокойствие — но Ник вдруг спрашивает:

— Ника, можно личный вопрос?

Я смотрю на него пристально и киваю:

— Задавай, — стараюсь прозвучать беспечно, хотя внутри всё сжимается от ожидания.

— Ты после Макарова с кем-то встречалась?

От его прямоты немного перехватывает дыхание, но я стараюсь отыграть как можно проще:

— Нет ничего серьёзного, — отвечаю честно. — Так, пару раз сходила на свидания.

— Почему не сложилось?

Я пожимаю плечами, чуть отведя взгляд:

— Потому что прошлые отношения сильно подорвали моё доверие к противоположному полу.

Янковский кивает, как будто такой ответ его вполне устраивает, а может, он просто бережёт мои границы.

— А почему у тебя нет отношений? — вдруг спрашиваю я, смотря ему в глаза.

— Аналогично, — отвечает он ещё короче.

Молчу, ловя на себе странное ощущение недосказанности:

— А можно чуть подробнее?

— Не сегодня, — тихо произносит Ник, и в его голосе чувствуется внутренняя защита, которую не пробить случайным вопросом.

Я опускаю глаза — почему-то его сухой ответ неожиданно больно режет, оставляя после себя не столько пустоту, сколько неприятное жжение внутри.

Он поднимается первым, и я встаю следом. Мы вместе убираем со стола — действуем слаженно, почти без слов, как будто давно привыкли к совместной жизни. Ник неторопливо показывает мне, как пользоваться посудомойкой: где что включать, как правильно расставлять тарелки.

— Вот, ничего сложного, — спокойно объясняет он, бросая мимолётный взгляд через плечо.

— Разберусь, — улыбаюсь я, чувствуя себя в этот момент частью чего-то общего, пусть даже простого.

Закончив с кухней, он говорит:

— Пойду ополоснусь, — говорит он.

Я киваю, машинально поправляю на плечах платье и, когда за ним закрывается дверь в ванную, опускаюсь на край кровати. Не знаю, чем себя занять, поэтому просто сижу и, затаив дыхание, прислушиваюсь к звуку льющейся воды. В голове вдруг всплывает образ: обнажённый Ник в душе, влажные пряди волос прилипают к лбу, капли воды стекают по смуглой коже, а на груди и животе тёмная дорожка. Он кажется абсолютно реальным — и в то же время недоступным, запретным.

Я вздрагиваю, когда дверь ванной резко открывается и появляется Ник — с мокрыми волосами, обёрнутый в белое полотенце, уверенный и немного расслабленный. Его присутствие будто наполняет всю комнату, и я невольно отвожу взгляд.

— Я тоже в душ, — быстро произношу, поднимаясь с кровати, почти убегая от его взгляда в прохладное облако пара.

Ник отходит в сторону, пропуская меня мимо. Я быстро собираю волосы в небрежный пучок, чтобы не намочить их, и встаю под тёплые струи воды. Кажется, я стою под душем целую вечность — моющееся тело отвлекает от мыслей, но вместе с водой никак не смывается напряжение. Мне даже не хочется выходить, ведь за пределами ванной снова пульсирующая реальность.