Книга Это по любви, страница 34 – Рина Райт

Потому что романтика и Янковский никак не стыкуются в моей голове — слишком не про него все эти штампы, свечи и ужины при луне.

Но вот он Ник, с закатанными до локтя рукавами рубашки, ловко нарезает помидоры на разделочной доске. У него длинные сильные пальцы, кожа с бронзовым загаром и выделяющиеся вены — красивые, уверенные руки. Он двигается легко и уверенно, и что самое интересное, гармонично.

Это завораживает.

Поэтому я просто останавливаюсь на месте, чтобы несколько секунд просто полюбоваться этим моментом.

Но долго оставаться незамеченной мне не удаётся — Янковский, словно почувствовав моё присутствие, поднимает голову и ловит мой взгляд.

Между нами на секунду повисает плотная, электрическая пауза.

Его глаза скользят сначала по моему лицу, а потом быстро, ни капли не стесняясь, отмечают длину платья, линии тела, то, как ткань мягко ложится на бёдра.

Мне становится жарко, щёки мгновенно заливаются румянцем, грудь предательски реагирует на его взгляд — я ощущаю, соски становятся чувствительнее, и понимаю: дело совсем не в кондиционере.

Я ловлю себя на странном, почти смущающем желании нравиться ему именно такой, здесь и сейчас. Для чего это мне, я пока не понимаю, но внутри всё начинает тихо стремиться к этой точке невидимого притяжения между нами.

— Помочь? — неуверенно предлагаю, делая шаг ближе и уводя руки за спину, чтобы спрятать дрожь в пальцах.

— Только если ты умеешь делать салат, — отвечает Ник с лёгкой усмешкой, и его взгляд скользит по моим босым ступням, задерживаясь чуть дольше, чем нужно.

От этого по телу пробегает теплая волна, но вместе с ней — лёгкое раздражение: неужели он считает меня настолько беспомощной, что я и с салатом не справлюсь?

— Вообще-то, я умею готовить, — огрызаюсь чуть острее, чем хотела бы, почти с вызовом. Ответом на это получаю неожиданную, очень тёплую и открытую улыбку.

Она у него, правда, редкая — сразу настоящая, искренняя, будто на секунду опускает все барьеры. Ловлю себя на мысли, что вообще не помню, чтобы он так улыбался, не говоря уже о том, чтобы смеялся всерьёз. Почему-то, вдруг очень хочется увидеть эту сторону его натуры. Интересно, какой у него смех — низкий, заразительный или тихий? Возможно, когда-нибудь я и услышу его смех…

Пока эти мысли крутятся у меня в голове, я беру помытые овощи, пару веточек свежей петрушки и начинаю неспешно нарезать. Делаю это аккуратно, возможно, медленнее чем обычно, словно растягиваю это простое удовольствие — и очень остро ощущаю, как Ник периодически смотрит на меня, а внутри всё отзывается лёгкой, приятной неловкостью.

— У тебя есть любимое блюдо? — вдруг спрашивает он всё с той же тёплой улыбкой.

— Лучше спроси, что я не люблю, — сразу отвечаю я, улыбаясь краем губ.

— Ну и что же? — Ник заинтересованно смотрит, чуть наклонившись ко мне.

— Терпеть не могу тушёную капусту, кильку в томатном соусе и… варёный лук, — перечисляю с театральной гримасой, чтобы разрядить разговор.

— Интересный набор, — смеётся он негромко.

Он смеётся! Вот это да… Я впервые слышу этот звук — спокойный, настоящий, чуть глубокий. На лице появляется ответная улыбка.

— А у тебя? — бросаю в ответ, видя как из его голоса исчезла прежняя формальность.

— Если вкусно приготовлено — могу съесть что угодно. Но больше всего люблю пасту.