Книга Это по любви, страница 45 – Рина Райт

Всё остальное уходит на второй план, вся реальность сжимается до узкого тоннеля — только мы двое, только этот поцелуй, только это нечеловеческое, болезненно острое желание.

Мне кажется, ещё секунда — и я осела бы прямо здесь на мраморный пол. У меня дрожат колени, а сердце врывается наружу. Я забываю, где мы, забываю, кто вокруг, чувствую только жар его поцелуя и какой-то новый, острый прилив силы внутри.

Ник резко отпускает меня, выдыхает, смотрит с короткой, хищной улыбкой все-таки отворачивает и уходит в сторону выхода, не оборачиваясь. Глеб с перекошенным лицом бросается за ним, будто надеется вернуть контроль над ситуацией, а столпившиеся гости наконец осмеливаются заговорить, обсуждать, перешёптываться.

Я остаюсь стоять на месте, спина горит от недавнего прикосновения, щеки жгут так сильно, что кажется — этот румянец видят все вокруг. Сердце бьётся гулко и в висках, и в груди — настолько громко, что, кажется, его слышит весь ресторан. Но, если честно, мне плевать на впечатления и взгляды. Всё вокруг стало размытым, словно мир съёжился до каких-то краёв сознания: звуки и шумы сдвинулись где-то в сторону, а я оказалась прямо в центре этой замершей, тревожно бурлящей сцены.

Остатки гордости вперемешку со свежей злостью толкают меня вперёд — к бару. Пальцы дрожат, кожа горит, внутри бушует мятежный коктейль из злости, облегчения и неожиданного всплеска возбуждения.

Я на ходу пытаюсь выровнять дыхание, и, поймав взгляд ошарашенного бармена, глотая воздух, говорю максимально твёрдо, хоть голос и чуть срывается:

— Можно мне текилу, пожалуйста.

Я опрокидываю в себя стопку одним глотком — жгучий алкоголь накатывает теплом, мгновенно обжигает горло и быстро прокрадывается по жилам в живот. Сердце уже стучит не так бешено, но в груди всё ещё отзывается нервным эхом недавней сцены. Я стараюсь держать видимость спокойствия, делаю равнодушное лицо, хотя внутри всё скребётся и перекатывается. Ком в горле не исчезает. Слова Глеба не так просто стряхнуть, они словно успели проникнуть под кожу. Чувствую себя грязной.

Я ставлю на стойку пустую рюмку. Бармен тут же убирает посуду, внимательно смотрит:

— Повторить?

Качаю головой, с трудом выдавливая короткую улыбку, и отхожу от бара. Чувствую, как кожа лица горит, а по телу расползается тёплая волна, будто пытаясь согреть изнутри, заглушая остатки стыда и злости.

В голове только одна мысль — мне срочно нужно уединиться, привести себя в порядок, понять, что делать дальше. Я медленно брожу по залу, делая вид, что рассматриваю интерьер и ловлю дыхание, пока не нахожу уборную.

Внутри, у зеркала, оглядываю своё отражение. Лицо алое, глаза лихорадочно блестят, в них всё ещё читается растерянность. Ощущение, что вся сегодня, как оголённый нерв — кожа будто бы тоньше, чем обычно, все чувства обострены.

Провожу холодной водой по ладоням, прижимаю их к щекам, почти замираю. Вспоминаю, как дрожали пальцы, когда целовала Ника, как легко он вытянул меня из этой боли, но внутри всё равно живёт страх быть выставленной на всеобщее обозрение.

Не знаю, сколько времени стою так, с холодными ладонями к лицу. Но понимаю, нельзя прятаться вечно, да и Ник, возможно, уже вернулся, ищет меня взглядом в зале.

Делаю глубокий вдох и, перекинув волосы на левое плечо, выхожу обратно в шумный ресторан.