Книга Это по любви, страница 46 – Рина Райт

Выйдя в основной зал, делаю всего пару шагов, как вдруг на моей талии и животе смыкаются крепкие мужские руки. Я вздрагиваю, тело напрягается, но через мгновение чувствую горячее дыхание, улавливаю этот особый, чуть горький аромат, который сразу даёт понять — это Янковский. Знакомые губы осторожно касаются моего открытого плеча. Я моментально расслабляюсь, тяжесть последних событий начинает спадать, по телу разлетаются мурашки.

— Не скучаешь? — Ник шепчет мне на ухо, и его губы невесомо скользят по моей коже, вызывая во всем теле дрожь.

— Если честно, мне экшена сегодня хватило на месяц вперёд, — выдыхаю с иронией.

Он качает головой и уткнувшись носом мне в висок, тихо смеётся. Его смех глухой, настоящий, вибрирует в груди и снова заставляет меня улыбнуться.

Я бросаю взгляд через плечо, невольно ища глазами Глеба, чувствую, как внутри всё ещё гудит неприятное воспоминание — его презрительный взгляд, чужой голос, ощущение, будто меня выставили напоказ. Ник замечает мой жест и чуть крепче прижимает меня к себе.

— Его здесь нет. Остался покурить. Не переживай, он к тебе больше не подойдет, язык распускать тоже не будет, — с тихой уверенностью говорит Ник.

Я поворачиваюсь к нему лицом:

— А зачем вообще ты меня сюда привёл? Хотел увидеть мою реакцию? Это какая-то игра?

Он отвечает не сразу, будто подбирает слова.

— Отчасти, да. Частично нет, — наконец говорит Янковский, глядя мне прямо в глаза. — Я знал, что здесь будет Глеб, но не думал, что он покажет себя настолько мерзко. Не хотел превращать вечер в цирк. Просто хотел, чтобы ты посмотрела ему в глаза и отпустила уже прошлое.

Я задумываюсь. Может быть, это и правда к лучшему — пройти через такую встречу, чтобы наконец раз и навсегда отпустить прошлое и больше не возвращаться к нему в мыслях.

— Мы можем сейчас уйти? — спрашиваю я чуть тише, в голосе слышится буря эмоций.

Ник качает головой, в голосе появляется деловой оттенок:

— Нет, мне ещё нужно кое с кем пообщаться. Не хочу подводить людей, поэтому давай спокойно доживём этот вечер до конца. Пойдем к нашему столику. У нас, между прочим, заказан дегустационный сет. Поверь, кухня того стоит.

Он берёт мою руку, и мы идём через зал. Я чувствую, как во мне с каждой секундой затихает дурная дрожь. Теперь, когда все взгляды скользят мимо, мы почти растворяемся в общем гуле голосов, в густых запахах специй, в мягком полумраке огромного зала. Ресторан шумит, кто-то смеётся за дальним столиком, доносится звон бокалов и хриплый смешок бармена, но мне впервые за весь вечер кажется, что я могу просто… дышать.

У нашего небольшого круглого столика нас встречает официантка.

— Какие подать напитки к столу? — спрашивает она вежливо.

Я опускаю глаза, вспоминая сегодняшние эмоции и внезапную дерзость у бара, но сейчас мне хочется только покоя, чего-то тёплого и мягкого.

— Мне зелёный чай, пожалуйста, — прошу, чуть улыбаясь.

Ник хитро ухмыляется и кивает:

— Чайник на двоих и две кружки.

Пока официантка уходит, я откидываюсь на спинку кресла и пытаюсь хоть немного расслабиться. Ник повторяет моё движение — синхронно, почти зеркально — и мы какое-то время просто смотрим друг на друга, будто впервые замечаем что-то новое или давно забытое в чужом лице.

Чай приносят быстро, он горячий, дымящийся, и официантка аккуратно разливает его по маленьким фарфоровым чашкам. Всё это время мы не отводим взгляда друг от друга, и напряжение между нами становится почти ощутимым, тягучим. Я ловлю себя на том, что во рту пересохло, провожу языком по губам и делаю первый глоток — горячий, терпкий, и он будто возвращает меня на землю.