Книга Это по любви, страница 54 – Рина Райт

Ник, вероятно, решил, что наш показательный поцелуй поставил точку в истории с Глебом. Но это не так.

Разговор начнётся через секунду. А пока — тишина, в которой я точно знаю, что не одна и не «объедки». Я — та, кто пришла сама. И уйдёт тоже сама. Все остальное лишь — слова.

— Ты решил вернуть деньги? — прерываю затянувшиеся гляделки.

Глеб медленно улыбается одним уголком губ. Он чуть откидывается на спинку, неторопливо выравнивает манжет рукава, делает паузу на пол вдоха, смакуя собственную невозмутимость.

— Всегда любил в тебе чувство юмора, — тянет лениво. — Деньги как раз ты мне должна.

Какой поворот событий.

— Интересно — за что? — спрашиваю иронично. — За нарушение моего права на частную жизнь? Или за вымогательство?

Он едва заметно щурится — в глазах не злость, а оценка: с чем я пришла, где меня можно поддеть. Я ощущаю, как внутри всё ещё тянется тонкая струна, но это уже не та нервная дрожь, что скручивает живот. Скорее — собранность. Я отмечаю его жесты: сцепленные пальцы, лёгкое покачивание ногой, как у человека, который привык считать, что в финале победит он. И это почему-то делает меня спокойнее.

— Не драматизируй, Ника. Видео же горячее, думаю многим понравится. Твой покровитель тоже думаю оценит. Если не хочешь, чтобы это осталось только нагим грязным секретом, пусть Янковский покроет.

Он произносит это лениво, как будто речь о бытовой мелочи, а не о моём теле и моей жизни.

— То есть я должна пойти к мужчине и попросить заплатить за тебя? — переспрашиваю так же тихо, без надрыва. — Он заплатит за твоё… творчество, а ты великодушно забудешь, что уже идёшь на уголовную.

Глеб чуть наклоняется вперёд, опираясь локтями о край столешницы. Голос опускается почти до шёпота:

— Какая ещё уголовная? Ты же знаешь, как это работает. Десять каналов, один слив — и никому уже не важно, кто нажал. Никаких меня там нет.

Я ровно кладу ладонь на стол, медленно выстукивая ритм ногтями, собирая мысль и выравнивает дыхание. Говорю неспешно, будто проговариваю тезисы на защите.

— Тогда по порядку. То, что ты делаешь, — вымогательство, статья 163 УК РФ. Видео без моего согласия — нарушение неприкосновенности частной жизни, статья 137. Его оборот и угроза распространения — незаконный оборот порнографических материалов, статья 242. Плюс наш старый хвост: ты уговаривал меня брать кредиты на “проект”, которого не существовало. Мошенничество в сфере кредитования, статья 159.1. Этого достаточно хотя бы для проверки. Переписка, вложение и метаданные у меня сохранены.

Внутренне усмехаюсь, хоть где-то пригодились мои знания юриспруденции.

Глеб же усмехается открыто, откидывается на спинку. Скрещивает руки на груди, большой палец нетерпеливо постукивает по плечу. На долю секунды под скулой дёргается жилка — крошечная трещина в маске равнодушия:

— Не смеши, Ника. Ты не посмеешь. Только не ты.

Я не моргаю. Внутри — тихий щелчок: равнодушие сдвигается, освобождая место спокойной злости.

— Хочешь проверить?

Мы выдерживаем паузу. Его улыбка блекнет, и он чуть шире расправляет плечи — пытается вернуть привычную позу превосходства. Но я уже вижу, как в зрачках мелькает осторожность, крошечная тень сомнения — он всё-таки просчитывает риски.

— А ты хочешь проверить, как на это отреагируют в твоём универе? — произносит он медленнее, чем раньше, и голос становится суше. — И как это понравится твоему янтарному принцу? Посмотрим, как быстро исчезнут твои границы, когда по пабликам пойдёт твоё лицо и не только.