Книга Это по любви, страница 77 – Рина Райт

Рядом с ней стоит мужчина: высокий, с лёгкой сединой на висках, мелкие морщины у глаз. Видимо, отец Никиты. Он переводит взгляд вслед за женой: сперва — на Ника, потом — на меня. На лице появляется едва заметная складка: он хмурится.

Внутри на миг всё сжимается — дыхание сбивается. Ник большим пальцем успокаивающе проводит по косточке моей ладони. Я сглатываю, выпрямляю плечи, чуть крепче обхватываю его руку и продолжаю идти вперёд. Сбежать все равно уже не получится.

— Мама, папа, — Ник склоняется к щеке матери, отцу подаёт руку. Затем обнимает меня за талию, чуть подтягивает ближе и спокойно, будто это давно решено, произносит: — Познакомьтесь, это Ника. С мамой вы уже знакомы, а это мой отец — Александр Геннадьевич.

— Добрый день, — выдыхаю я и ловлю тёплую улыбку на лице Светланы Вячеславовны. — Рада знакомству.

— Добрый день, Ника, — кивает она, мягко улыбнувшись.

Старший Янковский смотрит иначе. Не грубо и не откровенно, но пристально — с ног до головы и обратно. В уголке рта на секунду появляется тонкая складка, нижняя губа еле заметно поджимается. Кажется, какие-то выводы у него уже есть. Какие — догадываюсь. Я крепче обхватываю бокал, чтобы занять руку, и стараюсь не опускать плечи.

— Здравствуйте, — говорит он наконец, кивок ровный. — А где вы познакомились? — вопрос адресован Нику, но взгляд снова цепляет меня.

— Мы знакомы ещё со времён универа, — отвечает Ник спокойно. — Пересекались в общей компании. Ника была на пару курсов младше. А в этом году… — он смотрит на меня теплее, и внутри у меня будто включают свет, — мы снова случайно встретились. И, кстати, у Ники красный диплом по юриспруденции.

От его похвалы щёки сразу наливаются теплом. Неловко — и одновременно приятно. Он говорит это не напоказ, не чтобы похвастаться мной, а потому что ему действительно важно подчеркнуть: я не только красивая, но ещё умная и умею доводить начатое до конца. Чувствую себя немного увереннее.

— Поздравляю, — кивает Александр Геннадьевич. — Планируете работать по специальности?

Рефлекс нравиться и соответствовать дёргается внутри, но я намеренно его приглушаю. Мне уже знаком вкус чужих ожиданий — он горчит.

— Спасибо. По профилю — нет, — отвечаю честно. — К концу обучения поняла, что это не моё.

— Хм, — короткий звук вместо реакции. — И что же — «ваше»?

— Я пока в поиске, — выдерживаю его взгляд и делаю микроскопический глоток из бокала, чтобы вернуть влажность в горле. Ладонь Ника на моей талии — спокойная, тёплая. Светлана Вячеславовна улыбается мне подбадривающе, и от этого внутри становится на полтона легче, несмотря на пристальный отцовский прицел.

— Что за молодёжь пошла, — качает головой Александр Геннадьевич, в голосе явное разочарование моим ответом.

— Саша, — мягко вмешивается Светлана Вячеславовна, — это не молодёжь такая, это время. И, вообще, прекрасно, что сейчас можно смело заниматься любимым делом, переучиваться, проходить курсы, искать себя, а не работать на ненавистной работе и выгорать.

— Полностью согласен с мамой, — спокойно добавляет Ник.

— Сговорились, — усмехается отец и вдруг переводит взгляд за наши спины, уголок рта дергается в улыбке. — Кажется, подошёл Власов. Надо поздороваться. Никита?

— Конечно, — Ник наклоняется, целует меня в висок. — Я недолго. Мама, составишь компанию Нике?