Книга Это по любви, страница 78 – Рина Райт

— С удовольствием, — кивает Светлана Вячеславовна и на секунду касается моей руки — едва ощутимый, но очень поддерживающий жест.

Когда они отходят, я провожаю взглядом их спины. Янковские направляются к пожилому мужчине в сером костюме, с полностью седыми волосами. Этот Власов держится так, как держатся люди, которым не нужно громко заявлять о своём влиянии: жест экономный, спина ровная, выражение лица спокойное. Вокруг них будто плотнее воздух — деловой, сдержанный.

— Не холодно? — спрашивает мама Никиты, и я возвращаю внимание к ней. На ней лёгкий пиджак, а мои плечи открыты.

— Нет, — качаю головой. — Здесь свежо, но я не замёрзла.

— В этом месте погода обманчива, — мягко предупреждает она. — Несмотря на тепло, от реки всегда тянет прохладный ветер.

— Я просто впервые в подобном месте, — признаюсь. — Даже не знала, что такие клубы бывают в городах без моря.

Светлана Вячеславовна улыбается уголками губ:

— Я раньше тоже так думала. Но теперь даже у нашей семьи есть свой катер.

Я вскидываю невольно бровь. На что мама Ника легко смеется.

— Да-да, Ника, — кивает она. — Если у тебя хорошее зрение, можешь найти его. Называется «Амелия».

Я прослеживаю направление её руки к причалу. На воде качаются разные суда — от аккуратных моторных до солидных мотор-яхт, белые корпуса, отполированный хром, верёвки, аккуратно намотанные на кнехты. Среди них нет скромных лодочек — всё дорого и блестит. «Амелия»… На одном из бортов действительно читается изящная каллиграфия — кажется, это она. У меня в груди на секунду пустеет от масштаба: вот это уровень.

— Нашла?

— Кажется, да.

— Если захочешь, — добавляет она легко, будто предлагает десерт, — вы с Никитой можете выйти поплавать. Вечером тут очень красиво.

Я пожимаю плечами, пряча растерянную улыбку:

— Посмотрим, — говорю тихо.

Внутри лёгкая неловкость от этого чужого, далёкого мира. Кажется, он не про меня, не моего уровня. И всё же я здесь, рядом с Никитой, и учусь дышать ровно в его пространстве.

Светлана Вячеславовна рассматривает меня ненавязчиво — будто ловит удачный ракурс, а не оценивает. Ветер с реки сдувает прядь на лицо, и я машинально заправляю её за ухо. Её взгляд мягко опускается к моим ушам, уголки губ теплеют.

— Кстати, очень красивые серьги, — говорит она искренне. — Они так подчёркивают твои глаза.

Рука сама тянется к мочке — касаюсь прохладного камня, будто проверяю, на месте ли.

— Спасибо, — улыбаюсь. — Это подарок вашего сына.

— У Никиты всегда был хороший вкус, — мягко отзывается она. Пауза. И с едва заметной, очень лёгкой иронией добавляет: — На подарки…

Она замолкает, ее взгляд уходит в сторону и она завершает: — И на женщин.

— В смысле?..

Мама Ника продолжает смотреть мимо меня. Ее губы поджимаются. Я прослеживаю за ее взглядом и на секунду забываю моргать. К компании мужчин успела присоединиться девушка, примерно моего возраста. Эффектная до невозможности блондинка. Высокая, стройная, красивая. Длинные густые пепельные волосы падают прямой, тяжёлой волной до лопаток. На ней короткое белое мини без лишних деталей — чистая линия, и совершенно бесконечные загорелые ноги. Узкие ремешки босоножек обхватывают щиколотки, на запястье — тонкое золото тонко блестит на солнце. В одной руке — бокал с красным вином, а второй она мягко проводит по предплечью Ника. Слишком легко, слишком привычно, будто так было сотню раз — и ещё сотню будет. Это не демонстративный флирт на публику, скорее, это жест привычки. Ник отвечает ей коротко, вежливо, его ладонь ложится поверх её руки — то ли остановить, то ли обозначить границу.