Онлайн книга «Проданная его светлости»
|
— О, деньги для вас не проблема, — цежу я. — Это я уже давно поняла. С того самого момента, как вы за меня заплатили… — Да? Вот и прекрасно, — обрывает меня он. — Напишешь список всего, что тебе для счастья не хватает. Но на кухню — ни ногой. — Даже когда проголодаюсь? — Тебе будут носить еду трижды… или четырежды в день. Хоть пять. Сколько пожелаешь. — Он бросает слова, будто играет в мяч — легко и небрежно, держа меня крепко за руку и притянув к себе, из-за чего спина сгибается, и я стою в неудобной позе. Его взгляд пытливо скользит по моему лицу. И почему мне в который раз кажется, что говорит он вовсе не то, что на самом деле хочет? — А если на кухню вздумаешь сунуться — пеняй на себя. Прикажу запереть комнату и не выпускать, если не уймешься. Поняла меня? Он сильнее сжимает руку, но мне не больно. Он рассчитывает силу, хотя мне кажется, он мог бы легко сломать мою кисть даже одной левой… — Поняла, ваша светлость тиран, — резко вырываюсь. Он тут же разжимает пальцы. — Вот именно, — кивает он. — Тиран. Помни об этом всегда и не строй радужных надежд. Громко топая ногами, выхожу. Каков, а? Не кормить и не готовить. Ладно, пусть Дара готовит, у нее неплохо получается. Чудачка она все-таки. Сама боится, что уволят, и сама скандалы закатывает. Но не кормить… Вот с этим сложнее. Если бы Фабиан нормально ел сам — не вопрос. Но ему же нужны танцы с бубнами на каждый прием пищи. Такое ощущение, что он все делает для того, чтобы поскорее превратиться в бездонника. Неужели не понимает, что его так называемая смерть для всех обернется трагедией? Быстрее бы найти все ингредиенты. Поднявшись к себе, перечитываю переписанный рецепт. «После — пепел признаний, сожженных в любви, Там, где в строчках письма билось сердце живое. В серой пыли — лишь страсти былой угольки…» Что значит — пепел признаний? Еще и загадки должна разгадывать. Мог этот старец, или кто там писал эту песню, придумать что-то попроще? И не надо было красиво изощряться, написал бы список: роса розалии — столько-то капель, кусок янтарной смолы с дерева, не большой и не маленький, пепел… чего-то там. И так далее. Но уж есть то, что есть. Кажется, пришло время разобрать пряжу и начать что-то вязать. Да и новый списочек покупок тоже можно было бы составить, раз герцог так настаивает и ему деньги девать некуда. Но самое главное — эликсир. Мне нужен стаканчик. И не один. Ловлю себя на том, что скучаю по Трюфелю. По его забавно взъерошенному виду и тому, как он скашивает на меня один глаз. Как он слегка дергает клювом за волосы, как обнимает мягкими крыльями… Но я не могу рисковать здоровьем Фабиана. Поэтому придется мне с ним попрощаться. Наверное, навсегда. Обедаю у себя в комнате и тяжело вздыхаю, когда Альм заходит забрать поднос и сообщает, что герцог почти ничего не съел. Не лечи, не корми, не целуй… Ничего мне теперь нельзя. Оставшееся время до ужина перебираю пряжу и связываю добрую часть теплого носка. Мне показалось, у Фабиана в комнате прохладно. Хотя если он там лежал с голым торсом… Так, не вспоминать. Сосредоточиться на вязании. Интересно, кто меня научил? Ведь у тети я точно таким не занималась. Боюсь, что не узнаю. А потом, после сытного ужина — была лазанья и тертый пирог, все же Дара недурно готовит, очень недурно, — я мыкаюсь по комнате, не решаясь прилечь. Не то усну, как вчера. А мне нужно дождаться полночи, собрать с розалий росу. А перед этим — найти нужную посуду. |