Книга Проданная его светлости, страница 76 – Лиззи Голден

Та поджимает плечи, опускает голову, а потом выпрямляется и кивает.

— Как скажете, ваша светлость.

Бросив на меня нечитаемый взгляд, она уходит.

— Ты тоже иди, — не дает мне опомниться Фабиан.

— Но…

— Я хочу побыть один.

Впрочем, мне тоже хочется побыть одной и просто отлежаться после такого стресса. Что я и делаю.

Поздно вечером не могу заснуть. Все ворочаюсь, то жарко, то холодно. Последствия брошенного в меня проклятия сказываются. Надеюсь, до завтра пройдет. И как только постепенно проваливаюсь в сон, странный грохот и шум открывающихся дверей вырывает меня из него.

Душераздирающий вопль, от которого кровь стынет в жилах, заставляет подскочить на кровати, а потом испуганно забиться под стенку.

Что, бездонник подери, здесь происходит в час ночи?!

Почти сразу решаю, что отсиживаться — глупо.

Ведь если это монстр, он рано или поздно до меня доберется.

Так стоит ли оттягивать предназначенное судьбой?

А если быть реалистичной, то, кажется, кому-то нужна помощь. И срочно. Я же целительница, в конце концов! Да и не страшно мне. Это инстинкты самосохранения заставили меня сжаться в клубочек у стены, не более того.

Дрожа от холода и держа перед собой свечу, прямо в ночной рубашке спускаюсь вниз. Вопль повторяется, и я чуть не падаю на ступенях. От неожиданности. Почему-то знаю, куда именно идти.

Дверь в комнату моего мужа слегка приоткрыта, оттуда льется свет.

Врываюсь туда, ни о чем не думая. Первое, что вижу — Фабиана, сидящего на кровати с голым торсом, раскачивающегося из стороны в сторону. Рядом Альм, пытается отцепить его левую руку от правой. Под пальцами у него кровь.

Наконец ему это удается. О ужас! Правая рука на плече, как раз на стыке нормального цвета кожи и пораженной проклятием разодрана и расцарапана. Волосы упали ему на лицо, и глаза, проглядывающие сквозь них, с безумным блеском смотрят на меня.

Он похож на дикого напуганного волчонка, который пытается спрятаться, но некуда.

Ставлю свечу на выступ, подхожу, сажусь рядом.

— Госпожа, не стоит… — пытается меня остановить Альм.

Но уже поздно.

— Все хорошо, тише, тише, — обхватываю его руками, прижимаюсь всем телом и слегка укачиваю. Фабиан вздрагивает, издает звуки, будто откашливается или всхлипывает.

Кажется, он дрожит все меньше. Вот глубоко вздохнув, приподнимает голову. На бледном измученном лице виднеются дорожки слез.

Нежно провожу по его щеке. Потом целую. Фабиан еще раз глубоко вздыхает, но ничего не говорит.

— Что с ним случилось? — негромко спрашиваю Альма, морщины на лице которого будто углубились, и он постарел на несколько лет всего за одну ночь.

— Проклятие не дает покоя, — тихо отвечает он. — Прорывается наружу, ломает печать. Его светлость борется, что есть сил… оттого боль адская, и ничего поделать с этим нельзя.

— Почему меня сразу не позвали? — провожу дрожащей рукой по влажной спине Фабина. — А сейчас, сейчас что-нибудь болит? — заглядываю ему в лицо.

Тот мотает головой, а потом зарывается лицом в мои волосы, кладя голову мне на плечо.

— Не стоило тебя сюда привозить, — сиплым полузадушенным голосом говорит он. — Я не хотел, чтобы ты видела меня… таким.

— Назад пути нет.

Он отстраняется, а я поправляю его растрепанные волосы, чтобы заглянуть в глаза, которые почему-то кажутся мне такими родными.