Книга Укротить дьявола, страница 72 – Софи Баунт

Она искренне не понимает и осуждает мое решение простить Макса. Даже слышать о нем не хочет. Я могу понять. Но в моей голове и без того тонны злости на Лео и его семью. Хотя бы Макса надо было выкинуть.

— Есть платная и бесплатная версии, – объясняет Дремотный.

— Только не говори, что ты собирался там зарегистрироваться, – рычит Венера.

— А чего нет? У меня масса проблем! Пусть расскажут, как мне с тобой общаться, не получив ручкой в лоб!

Я рассматриваю картинку с пеликаном: птенцы до крови клюют его грудь.

— Что за жуть?

— Я читал, что пеликан – это олицетворение Христа. Смотри. – Дремотный открывает ссылку со стихотворением. – Я нашел гимн «Благой пеликан», который посвятил ему Фома Аквинский.

— Да уж, – моргаю я.

В аудиторию входит профессор. И не просто профессор, а, мать его, Арье Цимерман. Веселье и шум затихают. Курилка не сразу замечает профессора, а затем бежит обратно за парту.

— Минус два очка, – говорит Цимерман.

— Это как? – удивляется парень.

— Это число, которое я отниму от вашей оценки за экзамен. Правда, боюсь, вы уйдете в ноль.

Одет он сегодня как обычно: черные штаны и длинный пиджак, напоминающий кимоно. Цимерман наверняка не ложился, но усталым не выглядит, только задумчивым, посматривает на двое своих часов. Впрочем, он всегда находится в философских размышлениях.

Экран моего телефона загорается.

Сообщение с незнакомого номера.

Опять.

Выдыхаю, осознав, от кого оно.

Я же просил не убегать. Чем ты думала? А если бы тебя поймали?

Лео. Он добыл мой телефон? О как. И пишет с незнакомого номера. Но это неудивительно, учитывая, что за ним следят.

Не поймали же.

Безбашенный Хромик.

Платье уже спрятал?

Это мантия.

Не вижу разницы.

Так и скажи судье на заседании.

Я усмехаюсь. Шуточки от Шакала с утра. Хотя мне не до веселья после вчерашнего. Лео решил просто проигнорировать мои слова о том, что между нами было? Какого черта он придумал? И этот Арье… Профессор совсем не смотрит на меня, думает, что я сделаю вид, будто все нормально и он не состоит ни в каком тайном обществе убийц? За кого они меня принимают? За шкатулку на прикроватной тумбочке? В которую можно накидать кучу дряни и забыть?

— У меня предложение, профессор, – поднимаю я руку. – Как насчет обсудить сегодня разграничение статей 210, 239 и 282.1 Уголовного кодекса?

— Меня восхищает ваш пылкий интерес к коллизиям и пробелам в праве, Эмилия, – едва заметно улыбается профессор, скрещивая руки за спиной. – Но почему ваше внимание привлекло разграничение именно этих статей?

Он пронзает меня глазами из-под серебристых очков.

— Пишу курсовую, – хмыкаю я.

— Тогда подойдите ко мне после семинара. И я вам помогу… направлю мысли в нужное русло.

— Мне бы хотелось обсудить коллективно, Арье Аронович. Очень уж интересно мнение других по поводу участия в таких организациях.

— Останови эту сумасшедшую, – умоляет мою подругу Дремотный и страдальчески добавляет: – На нас все смотрят, а я тут пожрать вообще-то пытаюсь.

Профессор задумывается.

Я знаю, что он любит обсуждать спорные темы, особенно когда в аудитории возникает живой интерес, пусть и к выскочке вроде меня. А я хочу посмотреть, как он будет сейчас оправдывать свое участие в «Затмении».