Книга Укротить дьявола, страница 69 – Софи Баунт

Всю ночь не спал.

И это очень-очень плохо.

Мы молча разглядываем друг друга. Долго. Я сканирую каждый миллиметр ее кожи. Халат завязан небрежно, и я вижу много всего интересного в районе декольте. Тело каменеет. Главное – не возбуждаться. Я связан, и, твою мать, если у нее есть глаза, а они у нее есть – и божественные, – она сразу заметит, что тут такое усиленно выпирает сквозь мои джинсы.

Господи, меня плющит от собственных фантазий. Надо срочно что-то делать.

К счастью, спасение приходит вовремя.

Ева вскрикивает.

Кальвадос хватает ее за талию и оттаскивает через стол к себе, вкалывает снотворное в плечо.

— Стой, – прошу его. – Аккуратнее, ты ей навредишь.

— Ей? Ты гонишь? – в ужасе хохочет друг. – Брат, она маньячка. Ты зачем выпустил ее из подвала?

— Не важно, – вздыхаю я. – Сними с меня наручники. Я сам отнесу ее вниз.

Кальвадос останавливает взгляд на моих джинсах, которые вот-вот лопнут от напора, и его губы растягиваются в паскудную улыбочку.

— Я испортил ролевую игру? – ржет он, освобождая меня. – Или у тебя фетиш на связывания?

— Куда ты на хрен пялишься?

— А че, че… было что-то? Я реально помешал? Брат, ну не знал, не серчай. Ой, а она в халате, ха, вы в душе развлекались, что ли? Или…

— Сделай одолжение, а? – Хлопаю его по спине. – Заткнись.

— Да я же сдохну от любопытства!

— Я не спал с ней и не буду. Она мне нужна. Я должен стать для нее другом.

— Нельзя стать другом девушке, на которую у тебя такой стояк.

— Ты невозможен.

Я вздыхаю.

— Слушай, – чешет он затылок, пока я беру Еву на руки, – если кто-то узнает, что ты держишь эту девчонку у себя, то тебе не поздоровится. Когда ты собираешься отдать ее следствию?

— Сегодня вечером.

— Слушай, брат, – хмурится Кальвадос. – Я знаю, сколько она для тебя значит, но… так надо. Из-за нее у тебя будут проблемы. Ты лишишься работы. Если не хуже, сечешь?

— Обещаю…

Верхний ряд. Парта у окна. Мое любимое место в университете. Здесь я могу мыслить ясно: положить голову на сумку, устремить взгляд в сторону горизонта и вдыхать сладкий запах осени, который пробирается в форточку.

Здесь преподавателям сложно разглядеть студента, так что это самое коронное место в аудитории, и каждый раз мы с Венерой и Дремотным участвуем в голодных играх за право занять этот пьедестал.

Если бы не друзья с их боевым нравом, я бы сидела на первой парте. Последнее время у меня нулевой запас энергии и конфликтовать – выше моих сил. Пф, умоляю, конфликты всегда выше моих сил. Не умею я нападать на людей. Это сложно, когда всю жизнь тебя учили соблюдать правила и не выделяться.

«Покайся…»

Мы на третьем этаже. Перед окном университета растянулся сад, а за ним могучее здание времен царской семьи, где жил некий дворянин, любивший издеваться над крепостными. Когда попадается вредный профессор, студенты говорят, что в него вселился садистский дух хозяина особняка, и в шутку насыпают соль вокруг стула преподавателя. В нашем университете очень странные обычаи, да. И странные надписи на партах. Я скребу ногтем фразу «спаситель-пеликан», а рядом Венера ведет с кем-то философскую переписку на столе: каждую неделю появляется новая цитата, оспаривающая прошлую.

«Я безумен?»

«Мы все безумны».

«Если все безумны, то никто не безумен».