Книга Укротить дьявола, страница 66 – Софи Баунт

— Можешь не держать пистолет наготове, – бормочу, запивая торт зеленым чаем.

Виктор убирает руку из-за спины. За ремнем он припрятал оружие. Смешной.

— Ты правда решила заключить сделку? – настораживается он.

— Никаких сделок, – фыркаю я, тыча вилкой в его плечо. – Ты радушно предоставил мне дом, где я спрячусь от поискового отряда, и я воспользуюсь твоей щедростью, мой совиный господин.

— А что я получу взамен? – заигрывает он.

— Мое непревзойденное общество.

— Заманчиво. Скажи, ты… помнишь свое школьное время?

— Чего?

Кусок застревает в горле, я кашляю. Виктор хлопает меня по спине. Не понимаю, чего он хочет добиться? К чему эти вопросы? При чем здесь школа? Хочет понять, с какого времени у меня провалы в памяти?

— Ответь, пожалуйста, – просит рассеянно.

— До двадцати лет моя жизнь как в тумане.

— Твой брат тоже потерял память, – многозначительно заявляет Виктор, словно после его слов я должна заорать от ужаса.

Пф, нет уж. Мне плевать. Я привыкла, что сама над собой не властна, как и мой брат.

— Думаешь, у нас наследственная амнезия?

— Я думаю, что кто-то лишил вас воспоминаний.

— Правда? – улыбаюсь во все зубы. – Тогда узнай, кто это, и свистни. Я выражу ему благодарность. Мое детство – это не то, что жаждешь вспоминать.

— Как и мое, – кивает Виктор, не сводя с меня глаз. – Но прошлое делает нас сильнее. Его не стоит забывать. И… Ева, я знаю, что произошло с тобой в четырнадцать лет, знаю, что ты свихнулась после изнасилования и хотела покончить с собой, знаю, что тайное общество воспользовалось этим и превратило тебя…

Он запинается. Облизывает губы и утыкается носом в кофе, словно ничего не говорил.

— Во что? – настаиваю я. – Давай. Закончи мысль.

Я отодвигаю тарелку.

Откуда он столько знает?

— Слушай, я хочу помочь, – говорит Виктор и берет меня за руку. Я каменею. – «Затмение» сделало это с тобой. Помоги мне покончить с ними.

Моя ладонь дрожит. Виктор поглаживает чувствительную кожу между большим и указательным пальцами, останавливает взгляд на моих губах – и душа расцветает, является из своего тайного убежища, позволяя родиться новым, неизведанным ощущениям… сладким, острым…

Дьявол!

Я вскакиваю со стула. Пячусь. Упираюсь в кухонный гарнитур. Рука покалывает. В горле пересохло. Нужно успокоиться… спокойствие… никакой паники…

В зеркальной поверхности шкафа мелькает улыбка окровавленной Ренаты, и я вонзаю ногти в столешницу. Мне срочно нужна кисть… и мольберт… и таблетки.

— Ты знаешь обо мне не все, – беру себя в руки и сажусь на стол перед Виктором. – Я родилась… с проблемой, с больной душой, родилась той, кому не суждено стать частью этого мира.

— Иногда… нужно встретить кого-то с такой же больной душой, – говорит Виктор, поднимаясь и нависая надо мной.

Будто специально он опять дотрагивается до моей ладони, крепко сжимает, а когда я вырываю свою руку из его твердых пальцев, мужчина упирается в стол, перекрывает пути к бегству.

Я тону в аромате его потрясающего парфюма.

— У любого безумия есть своя правда, принцесса, – продолжает Виктор, едва не соприкасаясь со мной носом. – Есть картины, смысл и красоту которых видят лишь особенные люди. Ты так не считаешь?

Он усмехается, словно в этих словах не было ничего глубокого, но глубины тут сверх меры, потому что мое сердце разрывается и кусочки несутся ему навстречу.