Книга Цветы эмиграции, страница 65 – Нина Ким

Дэн отдал ему взаймы пятьдесят марок из карманных расходов. Густав, несмотря на предупреждение воспитателей из интерната, давал сыну больше, чем разрешали. Хотел, чтобы Дэн не чувствовал себя ущербным и распоряжался карманными расходами самостоятельно.

Новый знакомый научил его, как играть по-взрослому. Теперь время пролетало незаметно, и Дэн не выглядывал отца по пятницам, чтобы уехать домой из интерната. Он делал ставки, проигрывал и выигрывал. Стал меньше тосковать по временам, когда носился во дворе с ребятами или бегал в селе у дедушки с бабушкой. Они всегда находили время на разговоры с ним. Дед, усталый, присаживался рядом и рассказывал что-нибудь интересное, от него пахло потом, солнцем и степной пылью, морщинки собирались в уголках глаз, когда он смеялся и заходился в кашле. Бабушка заглядывала в комнату, звала на вечерний перекус. Втроём усаживались на колченогие стулья и ели румяные пирожки, запивая чаем, заваренным дедом по особому рецепту. Края чайных чашечек пахли табаком, как пальцы деда, и мятой, росшей в саду.

Дэн нашёл ещё одно развлечение. Забавное и простое. Писал письма. Выискивал симпатичных девчонок в Сети, рассказывал жалобную историю о своём одиночестве, о том, как ему тоскливо и грустно одному в Германии. Ответы приходили мгновенно от самых разных глупышек. Их было много – наивных дурочек, мечтающих перебраться за границу, в райское местечко, где есть всё. Некоторые из них предлагали деньги, чтобы ускорить процесс воссоединения одиноких сердец. Он фантазировал: «Меня бросила девушка, выбрала немца, противного такого, с серьгой в пупке, он даже драться не умеет. Как она понять не может, что ему плевать на неё», «Мой отец инвалид, ментальный, знает несколько слов, которые повторяет уже несколько лет: «Русская водка, русская колбаса, русский хлеб», у него непрерывно текут слюни, мне приходится тратить все свои деньги на слюнявчики и памперсы», «Маме стало хуже, врачи сказали, что нет надежды на выздоровление, а у меня нет ни сил, ни денег. Что мне делать?», «Кто поможет мне ухаживать за мамой, она инвалид, не может двигаться! А я приложу все силы, чтобы вы приехали в Германию, если вы поможете материально. С вас – финансы, а с меня – гостевая виза. Кто знает, возможно, мы понравимся друг другу?» Печальное лицо смотрело на адресата честными глазами. Голубые глаза под бровями домиком вызывали доверие. Его жалели.

В это время «неподвижный инвалид» мама и «ментальный инвалид» папа бегали по своим делам: отец кричал по сто раз в день одни и те же слова: «русская варёная колбаса», «русская сгущёнка», «русская тушёнка», а мать неподвижно застывала у зеркала в примерочной с платьями с завышенной талией или с заниженной, с оборочками или без… Дэн писал. Писал и был счастлив, потому что ни одно письмо не оставалось без ответа, а банковский счёт пополнялся пожертвованиями от тех, кто хотел ему помочь и переехать в Германию. Уже больше года он выполнял огромную работу: выискивал новые лица в социальных сетях, строчил им жалобные письма, которые назвал звучно: «Плач переселенца».

Ставки. Он делал ставки просто так, чтобы разогнать скуку. На столе рядом с компьютером на случай проверки лежали стопками учебники и тетради, купленные им год назад, когда поступил в университет и ещё тлела надежда, что он будет учиться на выбранном факультете и станет инженером. После зимней сессии он получил ответ из секретариата, что экзамены не сданы. Разве мог он сдать экзамены, когда не посещал занятия? Изредка участвовал в групповых проектах, чтобы хоть как-то отметиться, не открывал учебники и не делал расчёты по лабораторным работам. Мир сузился. Письма девочкам. Ставки и регулярные проигрыши. Дэн стал игроком, настоящим, зависимым от ставок, увеличивающихся с каждым разом. Вне себя от ярости он хотел придушить каждого, кто мешал ему играть. Научился хитрить и изворачиваться. Поздно вечером, когда дежурные воспитатели засыпали, он начинал играть. Всю ночь мерцал компьютер за прикрытой дверью. Отсутствующий взгляд, замкнутое выражение лица и руки, которые не могли находиться в спокойном положении, длинные тонкие пальцы делали движения в пустоте, как будто стучали по клавишам. Мысли постоянно работали в одном направлении, он думал, откуда ещё взять деньги на игру. Наконец-то жил настоящим, а не прошлым.