Книга Душа без признаков жизни, страница 175 – Софи Баунт

Веки Марлин затрепетали. Губы тоже. И во время словесной тирады слезы скатывались с покрасневших щек, а теперь, отвернувшись, девушка закрыла лицо, всхлипывая в судорожных рыданиях.

— Прости меня, пр-прости, — повторяла она, заикаясь и мотая головой.

Борясь со стыдом, рвущим на лоскуты, Феликс обнял Марлин. Нельзя было подавать ситуацию в таком ракурсе, будто она во всём виновата… Поступил подлее некуда! Но как еще заставить ее избавиться от Андриана? Она должна прогнать его. Ради ее же блага!

Так Феликс считал. Это единственное решение.

— Ты дорога мне. Не могу допустить, чтобы кто-то обманывал тебя. Обещай мне! Обещай, что избавишься от него!

— Как ты можешь говорить, что я тебе дорога, если сам так поступал? Вы все... как вы можете? Вы лжете мне… Все вы! А я... я вижу, что лжете, но пропускаю мимо глаз.

Феликс нахмурился, вытирая пальцами горячие слезы, льющиеся по ее скулам.

— Я люблю тебя, — с придыханием сказал он. — И всегда любил. Как родного человека. Пойми, в жизни всё сложнее, чем кажется. Особенно в том, что касается наших чувств. Не путай их с другими потребностями. Сейчас ты должна преодолеть себя. Свои слабости. А твоя слабость — искренняя любовь к тем, кто этого не заслуживает. — Он аккуратно поднял ее влажный подбородок. Марлин сглотнула слезы. — Избавься от него. Я хочу, чтобы ты повзрослела, чтобы поборола свою слабость. Сделай это!

— Что… что там после смерти? — обронила она. — Ты здесь… значит… значит, есть нечто за пределами нашей жизни?

Феликс открыл рот, но руки Марлин прошли насквозь его тело. Девушка начала оглядываться. Он осознал, что снова исчез.

Время вышло.

***

Весь оставшийся вечер Феликс следил за Марлин и скромно радовался.

Она сбрасывала звонки Андриана.

Надо было возвращаться в тело. Хоть при выходе с ним и случается некий анабиоз и организм перестает на долгое время нуждаться в пропитании — Феликс отсутствовал слишком долго. Однако не мог заставить себя уйти.

Он лежал рядом с Марлин — пусть девушка его и не видела, — гладил белокурые волосы. Ощущает она тепло прикосновений? Или холод? Феликс хотел надеяться, что успокаивает.

Девушка тихо плакала, уткнувшись носом в подушку.

Сколько он помнит, Марлин скрывала эмоции. И слезы не обронит, будучи рядом. Когда они ругались, ее глаза оставались сухими, но Феликс знал — сейчас она закроется в ванной и будет лить слезы, а потом с улыбкой выйдет и попросит прощения.

Даже если не виновата.

Когда пришел Андриан — Марлин не открыла. Парень стучал с терпеливым упорством. Звонил. Кричал. Она не открывала. Просто молчала, а затем накрылась с головой толстым одеялом и заснула.

Первые солнечные лучи запутались в закрытых фиалковых шторах.

Марлин проснулась.

Утро за окном было прекрасно, но она не хотела его видеть. Феликс понимал: ее не обрадует теперь уже ничего. Не первый снег. Не рождественская атмосфера. Не любимый запах мандаринов в сочельник. Ведь она знала, что должна сделать — разорвать свою любовь в клочья.

***

Ярый стук в дверь раздался снова.

— Если не откроешь, я выбью окно и всё равно зайду. Открывай, Марлин! Сейчас же!

Девушка прильнула к входной двери, в раздумьях ударившись о холодное железо лбом. Бледные пальцы держали подергивающуюся ручку.

Раздался скрежет замка.