Книга Душа без признаков жизни, страница 200 – Софи Баунт

— И за что ты его ненавидел? — не унималась девочка, накручивая на палец светлый локон.

Андриан выдохнул и уселся прямо в хладный, поскрипывающий ком снега.

«За то, что он мог дать Марлин — всё, а я — ничего», — подумал он, но вслух проговорил:

— Потому что при жизни у него были деньги, имя и возможности. Просто… завидовал.

— Очень часто я слышу, что не в деньгах счастье.

— Ну, так знай, что это чушь, милая. Те, кто так говорят, на самом деле и грамма понятия не имеют, каково это, когда их нет. Если у меня есть деньги: те, кого я люблю, никогда не будут голодать, я смогу заплатить за их лечение, смогу купить дом, о котором мечтал, а если захочу — смогу купить себе и новую внешность, или жизнь в другой стране. Если денег нет, то чтобы не получил — ты это потеряешь. Вокруг будет счастье, удовольствия и райские кущи, но не у тебя. Ты — будешь страдать от голода и болезней. А еще будешь смотреть, как загнивают твои дети, потому что ничего им не смог дать. Не надо жить в выдуманном мире. Этот мир — суровое место. Не верь людям, которые просто сдались и стараются утешить себя жалкими оправданиями.

Малышка теперь уже без улыбки уставилась на Андриана, а сам он почувствовал дрожь, и чуть не залился слезами раскаяния, но закрыл глаза и сжал кулак, запрещая себе проявлять слабость перед маленькой девочкой.

— А… твой друг. Говоришь, он спас тебя, а ты убил его?

— Убил, — страдальчески выговорил Андриан, водя пяткой по снегу. — Он должен ненавидеть меня. Но вместо этого — пожертвовал всем ради моего спасения.

Девочка уселась на обледенелую корягу рядом с Андрианом и толкнула под локоть.

— Знаешь, на шабаше собираются призраки со всего края. Погибшие сто и четыреста лет назад. Жившие в мире и войне. Но теперь они — едины. Смерть объединяет нас. Поэтому, не в силах вернутся в Обитель, призраки веселятся вместе, чтобы не сойти с ума и не распасться навсегда. Это последняя радость, что у них осталась — общество друг друга. Даже если это люди, которые друг друга ненавидели, как эта казачка и красноармеец.

— Сколько тебе лет? — спросил растерявшийся Андриан.

Для девочки лет восьми-девяти она вела необычно взрослые беседы.

— Не помню… где-то пятьдесят шесть или, может, семьдесят. — Она подняла голову к луне и в раздумьях надула губы, после чего продолжила: — Что ж, ты меня убедил, красавчик. Я вам помогу.

Девочка достала из кармана нож. По лезвию проползло отражение разбухшего лунного диска, а затем — малышка воткнула острие себе в грудь. Прямо в сердце. Резко. Одним точным ударом. Андриан не вскрикнул. Он понял, кто эта миловидная куколка, а вот толпа девушек визжала, пока Больдо снова не оброс плотью. Мужчина лет тридцати: белокурый, голубоглазый и высокий.

«Прямо девичья мечта», — посмеялся в мыслях Андриан.

— В жизни бы не догадался, — усмехнулся он, восторженно подпрыгнув на ноги. — Демон в теле маленькой Барби.

— Не стоит по содержанию книги угадывать обложку, — с заискивающей улыбкой отмахнулся Больдо. — А тебе бы стоило развивать свои способности. Я всё ждал, когда же ты поймешь, что я не тот, кем себя выдаю.

Андриан подумал, что не хочет быть медиумом. Видеть то, что не видят другие — дар это или проклятие? На его взгляд — проклятие. Кто поверит, будто ты видишь призраков давно умерших людей или демонов, мечтающих вселиться в человеческое тело? Пациент психиатрической лечебницы? Или тот, кто недалеко от него ушел.