Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 33 – Софи Баунт

Значит, кто я?

Неудачник!

Да-да, это я.

Слышу голос Катерины. Красивый. Петь она умеет, без сомнений. Только поет на английском, а я в нем не силен, хоть это и смешно, учитывая, что моя мать англичанка. Но песня о любви. Kiss me или love — я в состоянии перевести.

Катерина подает мне какие-то тайные знаки, кивает на Сару, которая сидит в кресле напротив камина, закинув ноги на храпящего Макса.

Намек ясен. Ладно. Вперед.

— Я ошибался, знаешь, — подхожу и сажусь на ковер перед ней.

— В чем?

— В тебе.

Должно быть то, что творится в моей голове, Сара различает визуально, потому что в тот же момент она закатывает глаза, качает головой и отвечает:

— Мне плевать, кто их убьет. Виса, Кэт или старость. Не хочу, чтобы все дохли в доме. Знаешь, как тяжело отмывать полы от крови? А стены?

Я сажусь на ручку кресла и подталкиваю ее локтем.

— Бро-о-ось. Просто ты добрая.

— Серьезно?

— Да, но боишься признать.

— Знаешь, ты сильный, Рекс. Я убила тебя и, не сосчитать сколько раз, отшила. И хоть бы немного отстал… Нет.

— Ты меня плохо знаешь.

— Да, это так. Возможно, мы и ошибаемся в некоторых суждениях по отношению друг к другу.

— Что ж, — массирую ее плечи, — на улице сильный снегопад. Предлагаю взять глинтвейн, устроиться на окне твоей спальни и выпить за наше недопонимание.

Повисает пауза.

Сара смотрит на меня. Молча. А молчать она умеет до жути выразительно. Затем она приподнимает одну бровь и делает глоток кровавой Мэри. Я протягиваю ей ладонь. И… такое бывает? Сара вальяжно приземляет бокал на столик. Встает. Обнимает меня за шею.

Я хочу перекреститься, чтобы не спугнуть удачу. Выражение лица Сары остается пустым, как у трупа, лежащего в гробу перед захоронением, но если она согласилась потанцевать, то прогресс есть.

Кладу руки на ее талию. Ощущаю приятную прохладу шелкового платья. Несколько шагов назад — и мы стоим посередине гостиной.

Не скажу, что я крутой танцор, но двигаюсь неплохо.

— Почему без настроения? — шепчу, кружу ведьму на месте и притягиваю.

— Хочется одиночества.

Сара не сопротивляется. Наоборот, подыгрывает. Шаг вперед. Назад. И мы уже дополняем движения друг друга. Она поворачивается в такт песне, и я чувствую ее тепло, как она прижимается ко мне... и к причинному месту своими формами, обтянутыми платьем. Главное — не возбуждаться. Иначе опять перестану соображать. А пока кровь не сбежала из головы вниз — надо действовать.

— Мое общество тебе претит?

— Мне претят эти люди.

— Они ведь твой ковен.

— От них много шума.

Я улыбаюсь. Скорей всего как придурок.

— Так праздник. Ты не отмечаешь праздники?

— Проживи больше сотни лет, и посмотрим, как будешь радоваться гирляндам. Кстати, ты отлично танцуешь. Не ожидала. Говорят, страсть человека видна в его танце. Неужто ты хороший любовник, Рекси?

Сара опускает руки на мою поясницу. Прижимается. Я втягиваю побольше воздуха. Горячая... ее кожа такая горячая.

— Хочешь проверить? — шепчу в ее ухо.

— Ты пьян.

— Разве? — я разворачиваю ее и наклоняю назад, придерживая за талию и бедро. — Посмотри в мои трезвые глаза, Свеколка. Я в полной ясности ума.

В зрачках Сары бегают пламенные языки камина. Она крепче обнимает мою шею.

— Давай спрячемся, — подмигиваю бровями.

— Предлагаешь улизнуть наверх? С тобой?