Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 36 – Софи Баунт

Конечно. Я не сомневаюсь, что рано или поздно это выйдет мне боком. И все-таки убить я не могу. Не способен.

Добираюсь до ванной, закрываю дверь и опускаю ладони на края раковины. Смотрю в зеркало. На губе запеклась кровь. Я вытираю раскрасневшееся лицо не очень чистым полотенцем. Снова смотрю на себя. В голову влезает мысль, будто это овальное лицо, с растрепанными черными волосами, щетиной, острой улыбкой, носом-пирамидой — иллюзия. Они не мои. Они принадлежат тому, кто лежит на холодном железе в подвале. Я ничто. Пустота! И какое право имеет пустота уничтожать живое?

Вода ритмично капает из крана. В остальном — очень тихо. Стены в доме удивительно толстые и музыка, звучащая в гостиной, остается в гостиной. Интересно, кто его строил?

Я справляю нужду в раковину и решаю вернуться в спальню.

Пробую оттереть рубашку от красного пятна, но слюни оказываются не самым эффективным чистящим средством. Вкус крови вызывает тошноту.

У подножья лестницы слышу знакомый мелодичный смех.

Навостряю уши. Иларий? Он не с гостями?

Заглядываю в столовую. Никого. Стою растерянным. Звук был совсем рядом. Здесь нет других комнат, кроме… всегда запертой двери в зимний сад. Я не бывал там, но видел со двора. Сара держит растения в двух местах: подвал и зимний сад. Мне ключи от дверей иметь не положено. Иларий — другое дело. Привилегированный домочадец.

Дверь и правда приоткрыта. Я молча протискиваюсь внутрь. И не зря. Иларий не один.

Так вот, кто ему нравится!

Катерина.

Я бы предпочел Эмилию, но я плохой пример — не умею девушек выбирать. Одна меня на алкаша променяла, другая и вовсе убила. Непревзойденный эксперт в любви. Обращайтесь.

Иларий и его русая подруга в гетрах меня не видят, потому как сидят на белом плетеном диване, который развернут к панорамному окну. Под виноградными лозами. К слову, ветки растения облепляют стены и потолок изумрудной паутиной. Цветов здесь полно. Названий я не знаю. Разве что некоторых. В горшке сбоку папоротник. А у самого окна — лимонное дерево, оно благоухает цитрусом на всю оранжерею. За стеклами летнего убежища — двор, заваленный снегом по колено. Выглядит эффектно. И почему Сара не пускает меня в такие места? Чувствую себя ребенком. Не дай бог горшочек разобью с фиалкой.

Самое неприятное — влажность. Как вошел, так рубашка клеем прилипла к коже.

Иларий играет на гитаре. Катерина обнимает его и гладит по золотистым волосам, что-то напевает.

— Думал, не придешь.

— Я и сама боялась, что не смогу улизнуть ото всех, — признается она, поправляя шарф, и кладет голову парню на плечо.

— К счастью, Виса, как всегда, разошелся.

— А ты спрашивал, зачем он нужен. Видишь, сколько пользы.

Катерина лучезарно сверкает зубами.

От ее улыбки Иларий тает. Губы у нее небольшие, пухленькие, вечно приоткрыты; темные глаза блестят на свету; ямочки на щеках делают девушку необычно милой, когда она растягивает рот — все это кажется ее особенной красотой, на которую наш парень, видимо, и попался. И не скажешь, что эта леди всего час назад толкала передо мной мудрые речи.

Я плутовато щурюсь. На шее Илария два засоса

Обалдеть! Времени не терял.

— Споешь?

— Тебя понравился мой скулеж? — хихикает она.

— Ты внесла прекрасное в этот вечер. Разбавила мерзкую агрессивную музыку нежными лирическими песнями. Не мог налюбоваться.