Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 63 – Софи Баунт

— К чему...

— Мой единственный шанс на спасение — это ты, Сара. Ты моя надежда. И как когда-то в детстве, я не остановлюсь. Как лишил отца родительских прав, так и лишу демона власти надо мной. Дай мне немного поддержки. Пойди навстречу. И мы справимся.

Одной рукой держу ее, прижимаю к пьедесталу, другой... мечтаю задрать красное платье и выпустить жар, сжигающий меня до основания. Хочу, чтобы она ударила меня. Тогда я освобожусь. Выпущу ярость. А потом и жажду разнести этот дом. Скручу ведьму и заставлю делать то, что мне нужно. Всё! Мне нужно всё!

— Я. Уже. Сказала, что...

— Так скажи снова! И в этот раз будь со мной, а не против. Я тут из кожи вон лезу в попытках добиться твоей помощи, и ради чего? Убийцы неспособны понять страдания других!

— Я могу сказать, что происходит с тобой на самом деле. Знаешь, как ты себя ведешь? — Она толкает меня в грудь. — Привет, я Рекс. У меня был отец-деспот, который разрушил мое детство и теперь я латаю раны, трепая нервы близким, доказываю свою силу через агрессию и доминирование, ни во что ни ставлю других, потому что мои детские травмы куда важнее и главная цель в жизни — доказать, что никто не смеет мне указывать.

— Сказала девушка, которая меня убила.

— А кто еще тебе скажет правду, как не я?

— Мне нужна свобода, а не правда!

— Свобода? А ты был свободен? Ты уверен?

— Это еще что значит?

Сжимаю руку на ее шее, надавливаю большим пальцем на гортань. Сара дергается. Шаг вперед. Сажу ее обратно. Синие радужки темнеют, превращаются в ночной океан.

— На фундаменте детских травм ты построил себе тюрьму, — менторским тоном заявляет она. — Ты хочешь мести. Всем! Мести за украденное детство, за одиночество, за непонимание, за страх, за свою смерть. Ты кипишь от ненависти к миру. И к себе. Ты заперт в клетке, которую сам и соорудил, хочешь всех наказать и идешь всю жизнь напролом, но очнись, наконец-то, и оглянись. Твоя жажда доказать миру свою силу и достижение этой цели не уничтожат чувство несправедливости, которое ты в себя зашил. Ты всегда был несчастен. Потому что бежал куда-то, забывая жить настоящим, застрял в прошлом и бесконечно жалеешь себя, повторяя: «Если бы отец был другим, я бы не страдал сейчас», «Если я уничтожу врагов, то успокоюсь», «Если Сара мне поможет, то я возрожусь и стану счастливым». Нет, не станешь. Ты вновь будешь приходить домой и бухать в одиночестве каждый вечер. Ты будешь таким же несчастным, как и сейчас. Потому что даже после смерти ты так ни черта и не понял. Ну и к чему мне возвращать твою никчемную жизнь?

— А что насчет тебя? — перебиваю я. — Ты другая крайность. Тебе на все плевать. Сколько человек убьет демон, придется ли всю жизнь ему прислуживать, не убьет ли он тебя саму, когда ты ему надоешь... Откуда столько безразличия?

— Проживи мою жизнь, пройди через годы, когда ведьм сжигали на кострах и, возможно, ты научишься не высовываться и вести себя тихо, Рекси. Хотя сомневаюсь. Для этого нужны мозги, а не тестостероновый сироп, вместо них.

— Это у меня-то? Ты душу демону продала, детка! Только конченная дура могла на подобное пойти.

Сара дает мне пощечину.

— Пошел вон!

Она шипит заклинание, взмахивает рукой, и я отлетаю в стену. С верхней полки падает веревка: змеей закручивается на шее и сжимает горло.