Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 60 – Софи Баунт

— Ее безразличие, оно влечет тебя. Ведь ты не привык сдаваться. Кстати, если думаешь, что Сара спит с нами, то нет.

— Разве? А как же та брюнетка, которую она для меня привела?

— А что с ней?

— Ну, я думал, она должна была спать со мной, а Сара с Роном... вроде того.

— Странные у тебя предположения, — хохочет парень.

— Тогда к чему был тот концерт? Зачем она возбуждала меня?

— Не знаю, — белые брови выгибаются дугой. — Есть идеи?

Я иступлено моргаю.

— Сара нервировала меня специально. Не понимаю.

— Давай подумаем. — Иларий подвигается ближе. Опять запах ландышей. — На тот момент она пыталась тебя возбудить.

— И разозлить, — добавляю я. — Теперь вообще не обращает на меня внимание. Хотя много времени проводит в той комнате, где лежит мое (чудом не гниющее) тело. — Я поднимаюсь и нервно мерю шагами комнату, щелкаю пальцем по Жоржику, отчего паук в ужасе удирает в норку. — Она преследует какую-то цель. И это связано с моим телом. Определенно.

— Сложно сказать. Я раньше за ней такого не наблюдал. Убивает мужчин, да. Запирает души в подвале, да. Но труп в доме первый раз оставила. Тебе лучше спросить у Рона. Он здесь больше двадцати лет тусуется.

— Лучше отрежу себе язык, как тот наемник, чем буду болтать с этим ущербосом!

— Тебе надо успокоиться. Забыли о Роне, — невозмутимо, даже ласково, протягивает парень. — Давай о чем-нибудь другом. Ты так и не рассказал про наказание Сары за то, что ты отпустил убийцу.

— Я не отпускал его!

— Да, да, прости, — Иларий поднимает ладони. Из-под рукава выглядывает татуировка «Don’t be yourself». — Я тебе верю.

И как парень умудряется так легко мне уступать во всем? Сама дипломатичность.

— Сара мне поверила. А вот с Висой — поругалась. Думаю, упырь теперь на меня клыки точит.

— О-о-о, Виса мстительный! Но что он может нам сделать? Мы бессмертны. А вот он — нет. Молодость сохраняет, но убить-то его легко. Как обычного человека. Знаешь, никогда не понимал прелестей бессмертия. — Иларий вальяжно откидывается на диване с бокалом. — В чем счастье? Вечность любоваться природой? Надоест. Общаться с людьми? Убеждай меня, сколь угодно, что люди разные, а я буду несогласен. Все похожи. Скука смертная. Что еще есть на этом комке грязи, летящем по галактике, что могло бы прельстить оставаться здесь веками?

— Виски, — усмехаюсь я, мешая ячменное дитя дубовой бочки с холодной колой и вдыхая сладковатый запах.

Иларий салютует бокалом.

— За дар богов! За подаренную возможность раскрыть миру тайную часть нашей личности, — улыбаюсь я, делая глоток. — Мы жаждем бессмертия либо от страха неизвестности, либо от огромного количества незавершенных дел. У меня нет ни того ни другого. Нет ничего хуже, чем дать бессмертие тому, кто в нем не нуждается.

— Однако… ради чего ты жил?

— А я не думал об этом. Рассуждал так: вот это мне нравится. Хочу! И делал мыслимое и немыслимое для достижения цели. Так, я открыл свое дело уже в восемнадцать, купил хороший дом, дорогую машину. А смерть… умоляю, мне было плевать. Сара осуществила худший кошмар.

— Погибнуть? Прислуживать девушке? — Иларий тонко улыбается, приглаживает золотистые волосы.

— Оказаться в клетке.

— Забавно. Теперь я понимаю, почему ты нравишься Саре. У вас общие страхи.

— Ее страх не стал реальностью.