Книга Второй шанс. Опозоренная невеста злодея, страница 70 – Дита Терми, Эя Фаль

Двери распахнулись, и навстречу нам, спотыкаясь и путаясь в полах длинного сюртука, выскочил бледный, перепуганный насмерть управляющий в сопровождении стайки таких же дрожащих слуг. Они были совершенно не готовы к визиту Первого Принца с новоиспеченной женой и окровавленным гвардейским эскортом.

Кайран тут же взял ситуацию под свой жёсткий контроль. Он даже не дал старику договорить сбивчивую приветственную речь.

— Молчать. Раненых гвардейцев – в лучшие комнаты, лекаря к ним немедленно. Остальным организовать горячую еду, сухую одежду и лошадей. Проверить периметр, усилить караулы. Живо! – его голос прогремел под сводами старого холла, разносясь по дому, как раскаты грома.

Пока он отдавал эти жёсткие приказы, на секунду отвлекшись от меня, я сделала шаг назад.

Потом ещё один.

Запах...

Этот невыносимый, до боли знакомый запах застоялой сырости, гниющего дерева и старой пыли ударил мне по нервам, вырубая рациональное мышление. Я словно оглохла. Голоса Кайрана, оправдания управляющего и лязг доспехов гвардейцев слились в один невнятный фоновый гул, как если бы я вдруг оказалась глубоко под водой.

Я развернулась и пошла, словно в глубоком трансе, как лунатик, не отдавая себе отчёта в том, что делаю. Мои ноги сами несли меня вглубь этого проклятого дома.

В этой жизни, до того самого дня помолвки, я ни разу здесь не была, будучи столичной герцогской дочкой, которой не было никакого дела до заброшенных северных поместий. Но сейчас я двигалась по этим тёмным, пропахшим плесенью коридорам со странной для всех посторонних уверенностью. Безошибочно сворачивала в нужные галереи, ни разу не задумавшись над направлением.

Этот дом был знаком мне так, словно я прожила в нём сто лет. Вернее, двадцать. Двадцать долгих, бесконечных лет боли и медленного угасания.

Я шла, пока не упёрлась в нужную дверь. Самая дальняя, самая сырая и заброшенная угловая комната на втором этаже. Дрожащие пальцы легли на холодную ручку и толкнули дверь. Она поддалась с протяжным, царапающим душу скрипом. Внутри ничего не изменилось. Все было точно таким же. Тот же огромный, почерневший от копоти камин с отколотым правым краем. Те же уродливые жёлтые пятна сырости на потолке, складывающиеся в очертания кривого издевающегося лица. То же грязное, мутное стекло в узком окне.

Реальность с оглушительным треском смешалась с прошлым, и на меня обрушилась такая ужасающая душевная тяжесть, что я захрипела.

Внезапно мои абсолютно здоровые молодые ноги пронзило дикой фантомной болью.

Двадцать лет я была калекой. Двадцать лет я не чувствовала ничего ниже пояса, кроме тупой ноющей агонии перебитого позвоночника, и сейчас мозг сыграл со мной злую шутку, возвращая эти ощущения. В нос ударил несуществующий запах гнойных пролежней и дешёвых лекарственных трав, и меня накрыл холод бесконечного одиночества. А затем в центре груди вспыхнул разрывающий на куски огонь в том самом месте, куда Люциан с ласково-снисходительной улыбкой вогнал свой кинжал.

Я закричала, но из горла вырвался лишь жалкий сдавленный сип.

Колени окончательно подкосились, и тяжело, как тряпичная кукла, я сползла по деревянному косяку двери прямо на грязный немытый пол. Обхватила плечи руками, раскачиваясь из стороны в сторону, и начала задыхаться. Слёзы градом катились по щекам, смешиваясь с пылью. Мне казалось, что я снова умираю прямо сейчас. В свой сорок пятый день рождения. Снова преданная, брошенная в этой гниющей клетке. Я отчётливо чувствовала металлический привкус собственной крови во рту...