Книга Выжить. Вопреки всему, страница 88 – Ольга Кобзева

Марон сделал жест свободной рукой, предлагающий им проследовать дальше. Бравин помялся немного, но все же повел свою спутницу вглубь храма. Не успела я проводить их глазами, как к алтарю с разных концов стали приближаться двое. Молодой мужчина и юная девушка. Оба практически обнажены. На девушке узкая набедренная повязка и полоса на груди. Волосы убраны в жгуты и свисают на спину. Мужчина в подобной же набедренной повязке. На груди такая же полоса. Цвета темные. Тем явственнее я видела загорающиеся линии циниш на обнаженной коже обоих.

Оба, по мере приближения к алтарю и друг к другу, буквально с каждым новым шагом стали светиться все ярче. Словно завороженная, я следила за парой и не могла оторвать от них взгляда. Девушка замерла, ступив на темную плиту, мужчина прошел чуть дальше и тоже замер. Оба стояли боком. Место у нас с Мароном явно не в партере, видно с разделяющего расстояния только фигуры брачующихся. У меня аж стало зудеть между лопатками от желания шагнуть ближе и рассмотреть все подробнее.

Вокруг пары вдруг засиял теплый голубоватый свет, окружая пару, обволакивая, заключая в кокон.

Не знаю, сами они шагнули навстречу друг другу или их притянуло, но двое оказались плотно прижаты телами. Голубое свечение стало шириться, затапливая весь храм. Когда коснулось нас с Мароном, почувствовала уютное тепло, успокоение души, я словно… оказалась дома. Марон крепче сжал мою ладонь, заставляя вынырнуть из мечтаний.

Пару у алтаря видно не было. Свет вокруг них стал слишком ярким, нестерпимо. Оглянулась. Голубоватое свечение вылилось за пределы храма. Снова взгляд на пару — а вот вокруг них уже просто один сплошной свет, стремительно становящийся золотым. Вдруг полыхнуло так, что думала ослепну. Когда проморгалась, поняла, что вся свечусь ничуть не меньше парочки у алтаря. Марон, кстати, тоже светился. Даже сквозь глухую черную одежду просвечивали золотые нити.

Наши взгляды встретились. Показалось вдруг, что Марон вообще на пару не смотрел, не сводя вместо того взгляда с меня. Мотнула головой, стряхивая наваждение. Моргнула раз, другой, а когда снова открыла глаза, лицо альшара было напротив моего, а его губы так близко, что я чувствовала теплое дыхание.

В горле пересохло. Оторваться от его губ, перевести взгляд выше, отступить, потребовать, чтобы отступил он… я ничего не могла. Вместо этого, как в замедленном кино, смотрела как Марон медленно закрывает глаза, тягуче медленно сокращает те сантиметры, что нас еще разделяли, а в следующую секунду я уже чувствовала жар его губ на своих собственных.

После посещения храма что-то неуловимо изменилось. Я все еще продолжала выходить в сад каждый день, но теперь это занятие не приносило мне ни удовольствия, ни радости. Девушки при виде меня замыкались все больше, голоса становились тише, смех смолкал. На прямой вопрос, что происходит, внятного ответа мне не дали ни разу.

Дни шли за днями, от ощущения бренности своего существования я становилась все раздражённее. Марон приходил. Практически каждый день и почти каждую ночь, фактически он был единственным, с кем я могла поговорить. Ночные визиты альшара постепенно перестали меня тревожить. Обычно он занимал место в любимом кресле и вскоре засыпал. Утром же, когда просыпалась, правитель бравинов чаще всего уже уходил.