Книга Выжить. Вопреки всему, страница 89 – Ольга Кобзева

Не встречая сопротивления, я сумела исследовать большую часть дворца. Снаружи здание выглядело неказисто, как, собственно, и внутри. Много камня и глины. Хозяйственные помещения маленькие, запущенные. Очень много одаренных альшаров. Стражи, видимо. Про присутствие огромного количества стражей в резиденции правителя я Марона не спрашивала, побоялась, что мой интерес может быть воспринят неправильно.

Нашла комнатки своих подопечных. Девушки выглядели счастливыми и довольными жизнью. Их кормили, у них было занятие, они зарабатывали красчи. Пусть речь идет о совсем скромных суммах, однако бравинки точно были довольны.

Огромная часть замка пустовала. Не просто пустовала, а была заброшена и, по всей видимости, уже давно. На части территорий требовался ремонт. Марону явно не до своего дома, он занят другими делами.

Бродя по длинным каменным коридорам, я прислушивалась к разговорам слуг, стражей, работников. Завидя меня, все обычно замолкали, но обрывки я все же улавливала. Альшары часто выражали неудовольствие, что им теперь нужно вести одаренных бравинок в храм и просить благословения Великой Матери, а после еще и содержать выбранную девушку и всех детей, которые появятся в таком союзе. Причем, насколько я поняла, Марон не ограничил количество спутниц для одного альшара, при условии, что тот сумеет всех их содержать на должном уровне и не станет делать между ними различий. Ну и, конечно, если Великая Мать такой союз одобрит.

Симпатии между мужчиной и женщиной возникают в любом обществе, этого не избежать. Только вот если мужчине разрешено относиться к женщине как к вещи, как к бесправной рабыне, от любой симпатии вскоре не останется и следа. Фактически, Марон узаконил многоженство, но даже такой вид союзов намного лучше того, что есть в Острожье сейчас.

Слуги про повелителя не болтали. Они обсуждали между собой цены на продукты, урожай этого года, налаживающиеся связи с Иранией. Вот об этом я с удовольствием послушала бы побольше, но, как и говорила ранее, при виде меня разговоры по обыкновению смолкали.

Я так поняла, что Марон — совсем молодой правитель. Стал им недавно. И однажды он рассказал, как стал правителем Острожья. Разговор состоялся ночью. В темноте нам говорилось особенно легко. Я сидела на окне, он в любимом кресле.

— Бравины многое переняли от ирашцев, Алисана, — откинувшись в кресле, негромко поведал Марон. — Правителем становится сильнейший. Тот, кто способен вести за собой остальных.

— А как определяется сильнейший?

— Довольно просто. В Верхнем пределе не так много одаренных, Алисана. А по-настоящему сильных и вовсе единицы. Чаще всего все они так или иначе связаны с правящим родом.

— Ты был в Ирании?

— Нет, — мотнул головой. — Никогда. Отец уехал в Иранию, спустя десять оборотов после моего рождения. Уехал и не вернулся.

— Как ты думаешь, что с ним? Он погиб?

— Точно нет. Я бы почувствовал. Когда ниточка члена рода обрывается, все это чувствуют. Отец жив.

— То есть он отказался от роли правителя? — допытывалась я.

— Отец никогда не был и не мог быть правителем Острожья. Его уровня шакти для этого недостаточно. Я занял место отца моего отца, Алисана. Лукар Парит халишер Вайрантир правил Острожьем более сорока оборотов, он ушел тропой предков, отправился на поклон к Великой Матери меньше оборота назад.