Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 176 – Дианелла Кавейк

Отдельной строкой прошли девчонки, прислуживавшие Константе. Их допросы были тяжелыми, но большинство отпустили: кто-то вернулся в семьи, кто-то пошел в городскую лечебницу, кому-то мы с Освальдом помогли устроиться на работу, где не били и не морили голодом. То, что многие из них остались живы и в здравом уме, я до сих пор записываю в графу «редкое везение».

А потом настала очередь самой неприятной процедуры — интимного разговора «император — дочь».

Именно мой папа, да-да, мой, выглядел при этом не как всесильный правитель, а как человек, который много лет копил чувство вины и теперь не знает, куда его деть. Мы сидели в небольшом кабинете без стражи и свидетелей: только он, я и стопка писем на столе. Никогда не видела императора столь смущенным. Смею заметить, что я и императора-то впервые видела в живую.

— Я… — он осторожно подвигал ко мне письма. — Светлана, я отправлял их. Регулярно. Я никогда не хотел обидеть твою мать. Я не унижал ее. Мы… поссорились. Глупо. По поводу того, что решалось в два слова и одного поцелуя. Надеюсь, твои будущие мужья не обижают тебя, а потом не используют этот метод.

— Ни в коем случае, — убедительно протянула я. Кто я такая, чтобы сдавать моих мужей… будущих, но это не отменяло самого факта.

Я смотрела на пожелтевшие конверты с его печатью. Уголки были слегка стерты, где-то виднелись следы чужих пальцев — тех, кто эти письма перехватывали. Читала строки, полные неповоротливой, но искренней попытки все исправить.

— Конечно, прошлого уже не исправить, но я бы хотел начать все сначала. Знаю, понадобиться много времени…

— Я не в обиде, — сразу же перебила я его, а то у него вот буквально слезы текли по щекам и он их неожиданно начал вытирать. — Мне, если подумать, некогда было быть в обиде. Я выживала. Если хотите исправить хотя бы часть — поговорите с моей мамой. Она пережила значительно больше, чем я.

Он неожиданно кивнул. И пораженно смотрел на меня. А затем сделал то, что никто не ожидал.

Маму притащили во дворец практически против воли. Вот за это я бы, будь моя воля, императору прописала профилактический курс совести, но он действовал как мужчина, который боится, что, если дать женщине время подумать, она сбежит.

Мама и сбежала под венец к другому мужчине. Но разве у нее был выбор? Могла пострадать ее единственная и любимая дочь, а она этого определенно не хотела. Кто же я такая, чтобы не понимать ее? Сама осознаю, как тяжело быть женщиной в мире патриархата. А с ребенком, тем более… Особо выбора нет, когда хочешь, чтобы у твоей девочки все было хорошо.

Они долго сидели вдвоем. Двери были закрыты, но звук доносился хорошо: то повышались голоса, то наступала тишина, то снова спор. Иногда мне казалось, что там больше похоже на драку двух подростков, чем на встречу взрослого императора с женщиной, которую он когда-то любил. А может и любил сейчас.

В итоге они вышли вдвоем — растрепанные, с покрасневшими глазами, но оба вполне в адекватном состоянии. Пришли к их личному общему мнению, что оба были неправы, но основная вина — на императоре. Я даже не удивилась. Мировая статистика подтверждала, что в большинстве проблем виноваты мужчины.

А потом настала очередь нашего разговора. Да, сначала увиделся император с мамой, а потом уже я, потому что узнала про это в самую последнюю очередь.