Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 36 – Дианелла Кавейк

Он побледнел.

Я пошла дальше по рядам. Каждому больному задавала одни и те же вопросы:

— Сколько дней держится температура?

— Болела ли голова?

— Есть ли рвота?

— Больно ли шевелить шеей?

— Видите ли вы пятна, тени перед глазами?

Один парень признался, что не мог сгибать шею без боли уже три дня. Девушка жаловалась на постоянную тошноту и чувствительность к свету. У подростка по телу расползалась пятнистая сыпь, характерная для менингококковой инфекции.

Я отметила все это в уме. Только вот… менингит сложно лечить.

— Значит так, — я обвела взглядом перепуганных медсестер, Освальда и больных. — У нас теперь карантин. Никто не выходит, никто никого не выпускает. Двери закрыть. Ключи мне.

Лиза трепыхнулась. Маша — тоже. Освальд тяжело вздохнул и кивнул самым стариковским кивком в мире, где «ну куда ж деваться».

— Здесь нужно убрать помещение. Пациентов нельзя держать в таком безобразии, — указала я на подтеки по стенам и серую лужу под койкой. — Чистые простыни, мытье рук, все прокипятить и убирать сразу же.

— Но… мы не уборщицы! — возмутилась она.

— А я не нянька, чтобы вытирать вам слюни, — отрезала я. — И все-таки убираю, когда нужно. Значит, и вы уберете.

— И доктор Фридрих сказал…

— Мне плевать, что сказал Фридрих, — отрезала я. — Посмотри, до чего он довел людей. Разве так поступает врач?

Лиза задрала подбородок, в глазах вспыхнуло мерзкое удовольствие:

— Они заслужили все, что с ними происходит. Если они умрут, то так даже…

Пощечина вышла звонкой и чистой. Отлетела раньше, чем я успела подумать. В палате притихли даже хрипы.

— Кто ты такая, чтобы решать, кому жить, а кому умирать? — отчеканила я. — Что ты за медсестра, если желаешь людям смерти?

Лиза сглотнула и опустила глаза.

— Маша, есть кому заняться уборкой? — повернулась я.

— Есть, — Маша быстро взяла себя в руки. — Скажу девочкам.

— Тогда список: окна настежь, полы — теплой водой с мылом, стены — тереть, пока не перестанут блестеть плесенью. Постель — на замену, больных — обтереть, особенно лицо и руки. И еще: сюда нужен алкоголь. Любой. Чем крепче — тем лучше.

— Алкоголь?! — удивилась Маша.

— Да. Для дезинфекции, — подсластила я пилюлю.

Маша кивнула и ушла, оставив меня наедине с Освальдом и больными.

Теперь — самое главное. Диагноз.

— Освальд, у вас уже сделали антибиотики? — спросила я, присев на край кровати и глядя на пациентов.

— Анти… чего? — нахмурился он.

Понятно. Значит, будем выкручиваться по-старинке.

— Освальд, ты ведь умеешь колдовать?

Он кивнул.

— Но я не буду лечить их магией! — сразу выставил он руки.

— Оно и не надо. Мы изобретем лечение иначе, — хмыкнула я.

Я обошла палаты, осматривая каждого. У кого-то ригидность затылка, у кого-то сыпь по телу, у кого-то спутанность сознания. А вот у третьей группы — только температура и боль в животе. Совсем другой набор.

В голове я перебирала варианты:

Менингококковый менингит. Быстрое начало, высокая температура, сыпь, интоксикация. Похож на то, что я вижу у части больных.

Пневмококковый. Обычно после пневмонии или отита. У двоих как раз был кашель и воспаление легких.

Гемофильный. Чаще у детей. А у нас тут лежал мальчишка лет пяти с классическими судорогами.

И ведь лечатся они по-разному!