Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 39 – Дианелла Кавейк

— Для начала нужна сама плесень, — сказала я. — Добудем ее из хлеба.

Освальд быстро справился с тем, чтобы хлеб с помощью магии обрел товарища в виде плесени. То, что занимает многие дни — для него дело пары секунд.

Я чуть не расцеловала старика.

Когда Лиза ворвалась в комнату, я уже по локоть возилась в плесени.

— Светлана… — выдохнула она, переминаясь с ноги на ногу. — Там Фридрих желает с вами встретиться.

Я уставилась на нее.

— Фридрих здесь?! — не выдержала я. — А я-то думала, он уютно сидит у себя дома, пьет чай из фарфора и ждет, пока все подохнут.

Лиза вздрогнула, но продолжила:

— Он видел, что вы сделали. И желает разобраться с вами. Вы… ослушались приказа. И нарушили его планы.

Я закатила глаза.

— Господи, ну еще и этот старый пердун решил со мной воевать. Ладно. Веди, — бросила я, вытерев руки об одежду Освальда. — Освальд, делай плесень. Много. Чтобы у нас хватило лекарства на всех.

Старик фыркнул, но кивнул.

Мы с Лизой двинулись через коридоры. Она шла как на похороны — свои собственные. Я отмечала, что пациенты уже выглядели чуть лучше. Антибиотик примут и вообще жизнь заиграет новыми красками.

Ну, если не считать того, что санитарные условия все еще оставляли желать лучшего. Но не до идеалов — пока хотя бы живы.

Лиза свернула к дальней двери, которую я прежде не видела. Она дрожащими пальцами ткнула в ручку.

— Он… здесь, — прошептала она так, будто за дверью сидел сам черт.

Я дернула дверь — и замерла.

В маленькой душной комнатке на полу сидел Фридрих. Без сознания. Лицо серое, дыхание хриплое.

На постелях рядом лежали Эдгар и Данте. Потные, бледные, в конвульсиях. Два мужика, которые успели испортить мне жизнь, и теперь сами балансировали на краю.

В руке Фридриха зажата записка. Я вытащила ее и прочла вслух:

«Им осталось пять минут. Я не знаю, что…»

И дальше чернила смазались. Отлично. Театр абсурда в одном акте: инспектор, офицер и старый шарлатан-врач дохнут у меня на глазах.

И что мне с ними делать? Спасти или… добить за все потравленные и умершие души, наконец-то?!

— Твою ж мать, — прошептала я, потому что тут уж на что ни хватало — так хоть на крепкое ругательство.

Сердце в висках барабанило, а голова работала без малого машинально: первым делом — тело, потом рассудок, потом судьба врага.

— Лиза, — скомандовала я и сама удивилась, как легко команда сорвалась с языка, — быстро их обмыть. И быстро всю одежду сменить, как и постельное. Больных распределить: в нормальные и — отдельные, проветренные комнаты!

Она дернулась.

— Но… они же…

— Заткнись и делай! — рявкнула я так, что девчонка подпрыгнула и, бормоча под нос, бросилась по указаниям.

Я присела на край койки Данте и, скользя пальцами по его запястью, проверила пульс. Потом тоже самое сделала на шее.

Частый и тусклый. Эдгар — не лучше: жар, хриплое дыхание, глаза замутненные. У обоих температура близко к сорока; тела горели. Запущено.

И запах… тот странный запах протухания, который даже мне, привыкшей к черной работе, давал дергание в носу: смесь белка, пота и грязи.

Классика: отравление плюс инфекция. Сепсис? Осложненный листериоз? Возможности плавали — и чем тоньше я прищуривала глаза, тем острее виделась ниточка, ведущая к еде.

Молоко. Немытые овощи. Трупятина, которую «по ошибке» могли нам подать. В голове яростно щелкнули сцены: холодный стакан молока на столе, руки Фридриха, которые только и знают, как нажимать на кнопки чьей-то судьбы.