Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 41 – Дианелла Кавейк

— Ты уже наладила питание? — спросила я.

— Да, — она кивнула, — каши теплые, супы. И сама ем. Люди едят, не так как раньше.

— Значит, мне нужно, чтобы ты внесла это в кровь, — сказала я и протянула ей пузырек.

Ее глаза распахнулись:

— Но это... это же магия. Надо использовать магию?

— Да.

— А магия... — Маша нервно дергала руками, слова застряли в горле, — она…

— Как раз проверим, влияет ли магия таким образом на организм, — спокойно ответила я. — Мы не делаем чудес. Точнее, делаем, но лечим не через магию.

— Будем проверять на живца, — заявила я и махнула еще одной склянкой перед носом у Маши.

Она побледнела и прижала руки к груди.

— На господине Эдгаре и Данте? — прошептала она.

— Конечно. Они ж у нас особенные.

— Да. Они умирают. А мне, видите ли, жалко, что мои пациенты загнутся быстрее, чем я успею придумать им прозвище, — буркнула я. — Так что, девочка, бери свои ручки и колдуй.

Маша еще попыталась возразить, но в палате загудели пациенты.

— Верно! Пусть буржуи первыми попробуют, — крикнул кто-то из дальнего угла.

— Их не жалко! — поддержал другой.

Да уж, любовь народа безгранична. Еще немного — и они сами начнут подкидывать мне жертв.

— Тише! — рявкнула я, и галдеж стих. — Значит так. Мы делаем инъекцию, ждем реакции. Если температура хотя бы начнет падать в течение суток, значит, работаем дальше. Если нет… ну, значит, придется изобретать новую «волшебную плесень».

Маша вздохнула, глядя на меня так, будто я вручаю ей билет в один конец.

— Но… магия ведь не для этого… — пробормотала она.

— Магия, милая, как и медицина, годится для всего. Особенно если у тебя нет выбора, — отрезала я. — Давай.

Она положила ладони над склянкой. Воздух чуть заискрил, жидкость внутри засветилась зеленым, словно ее окатили северным сиянием.

— Теперь вводи, — скомандовала я.

Маша сглотнула, подошла к Эдгару и уставилась на его шею, будто сейчас укусит.

— В вену, дурында, в вену! — закатила я глаза и ткнула пальцем. — Вот сюда.

Я сдерживалась из последних сил, чтобы не хлопнуть ладонью себе по лбу. Вот честное слово, иногда мне казалось, что я не на острове обреченных нахожусь, а в дурдоме. Только без мягких стен и вежливых санитаров.

Маша стояла передо мной и таращилась на лекарство так, будто я велела ей ввести яд кобры лично себе в вену.

— А шприцом нельзя? — спросила она с надеждой.

Медсестры тут же, как старательные мышки, пододвинули столик. На нем красовалась коллекция инструментов, больше напоминавших арсенал для средневековых пыток, чем для лечения.

Толстые иглы, стеклянные цилиндры, резиновые поршни, тускло блестящие от многолетней эксплуатации. Я посмотрела на это добро и тихо прыснула.

Его обрабатывали вообще? Ах, про что я… его мыли, хотя бы?!

— Обязательно вколю им в задницу, — пробормотала я. — Пусть знают, что такое карма.

Медсестры синхронно отвели глаза от моего замечания, зато я развеселилась.

— А ты, оказывается, садистка, Маша, — подмигнула я девушке.

Она замотала головой так, что локоны разлетелись.

— Нет-нет, я не садистка! Просто… магией небезопасно. А вдруг они умрут? — прошептала она, глядя на бледные лица Данте и Эдгара.

И вот тут, как назло, из тени вынырнул Освальд. Когда он успевал так тихо передвигаться — загадка вселенского масштаба.