Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 73 – Дианелла Кавейк

— Лечили, значит? — уточнила я.

— Пытались. Но я… — он с усилием сглотнул. — Я сам себе лечу. Духовно, в смысле. Ты же знаешь, здесь даже к себе применять магию нельзя. Все искажает. Убивает.

Я кивнула. Была в курсе. Оповестили меня уже и была я наученной в том, что лечиться магией гиблое дело. Мне самой вещали, что скоро помру. Да и другим тоже.

— Я прослежу, чтобы твои раны зажили быстрее. Составлю тебе мазь. Или сделаю компрессы. По старинке. Без магии.

— Спасибо… — он выдохнул. — Добрая ты душа. Возишься со стариком, который сам был готов умереть. И тебя бы… погибнуть дал…

Он отвернулся. Голос дрогнул.

Я сжала его руку крепче.

— Прекрати, — сказала тихо. — Ты же знаешь, что это было не твое желание. Навязанное. Кто-то другой держал поводья. С твоим — это не имеет ничего общего. Великий человек, который искал научное объяснение и старательно вычерчивал себе путь, чтобы донести до умов пользу медицинских методов. Ну, кто ж виноват, что идиот-императора хочет всех поубивать магически, а не лечить, как матушка-природа удумала.

Он не ответил. Лишь нервно начал кусать щеку изнутри. Все равно чувствовал себя виноватым за то, что сказал мне вначале нашего знакомства. По мне — пустая трата нервов. Сказано — сделано. Если не устраивает, то стоит изменить нынешнее и будущее, а не раздумывать о прошлом. Иначе в нем так и останешься.

— Сам ты хотел другого, Освальд. Хотел жить. И чтобы людей лечили, а не калечили. Чтобы врачи были врачами, а не мясниками с магией. Ты всю жизнь шел к этому. Не позволяй этой дыре уничтожить то, кем ты был. Не позволяй себе уничтожить самого себя.

— Говоришь, как проповедник.

— А я и есть, — я усмехнулась. — Проповедую разум, гигиену и нормальную медицину. Даже если она кому-то поперек горла.

— Ты единственная, кто поверил моим словам, — прошептал он.

— Как же я не поверю, если говорю то же самое?

Я улыбнулась, хотя язык чесался добавить что-то колкое. Но сдержалась. Рядом лежал побитый жизнью, розгами и медицинской глупостью Освальд — человек, который, несмотря ни на что, оставался моим союзником. Да и друзья у меня были — на вес золота, в прямом смысле.

Их было очень мало.

— Ты мне вот что скажи, милейший мой друг… — начала я, делая голос нарочито невинным. — Слишком ли тонкие здесь стены?

Освальд резко замер, а потом так посмотрел на меня, будто я предложила ему что-то ужасное.

— Ну… — протянул он с осторожностью опытного политзаключенного. — Если говорить шепотом, то вряд ли услышат.

Он сказал это так, что я почти услышала многоточие в конце.

— Даже драконы? — уточнила я. Очень тихо. Настолько, что сама с трудом себя услышала.

Освальд скосил глаза в угол комнаты, будто ожидал, что кто-то резко зайдет или свалится с потолка.

— Даже они… вроде бы, — еще тише добавил он.

— Славно! — просияла я и потерла ладони с предвкушением. — А то мне как раз надо посплетничать о двух наших драконах.

— Света… — вздохнул Освальд. — Я едва выжил. Я стар. Я слаб. Я не хочу умереть от страха раньше времени.

— Тише ты, — шикнула я, но с теплотой. — У нас серьезный научно-психологический анализ. Все строго в рамках этики.

— «Этики»… — скривился он. — Что-то мне не нравилась эта твоя… этика. Только вышел с того света, а ощущение такое, что снова туда тороплюсь.