Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 72 – Дианелла Кавейк

Потому что если он думает, что я забуду все его угрозы, все попытки шантажа, только из-за ужина — он явно переоценил мой аппетит. Поесть я люблю, конечно. Но не с этим человеком.

Да, он хотел меня использовать. Да, он вел себя, как будто я пешка. А теперь — свидание? Очаровался, что ли? Или решил задобрить, чтобы не сболтнула чего лишнего Эдгару?

Нет. В это может поверить только идиотка. А я — не идиотка.

Я поймала одну из медсестер, мелькнувшую в коридоре, и резко спросила:

— Где Освальд?

Та чуть не уронила поднос, но быстро оправилась и кивнула в сторону второй палаты.

— Там. Он уже очнулся.

— Отлично, — сказала я и направилась туда, ускоряя шаг.

Я зашла в палату к Освальду без стука. Если бы он умирал, стучать было бы глупо. Если бы не умирал — тем более.

С первого взгляда — живой. Но выглядел, мягко говоря, как после драки с толпой драконов, проигранной без должного сопротивления.

Лицо осунувшееся, сероватое, глаза — впалые, с тонкой синевой под веками. Щеки ввалились, губы потрескались. Как он еще держался, одному богу известно.

Мужчина в возрасте, между прочим. И пережил розги. Не допрос, не пытку — розги. Те самые, от которых выворачивало все тело, а крик вырывался сам, не спрашивая разрешения. Я знала эту боль. От одной мысли дыхание перехватывало. Там молятся не о пощаде, а чтобы тебя уже забрали.

Не сказать бы, что я чувствовала это на собственной шкуре, но видела множества раз пациентов (девушек), которых избивали. Не буду говорить, кто именно прикладывал к этому руку. В нашем обществе нынче не принято омрачать близких и нарушать семейные узы, пускай они и при этом игнорировали права человека. Но, что же поделать, если говорить об этом более непозволительно.

Однако это было. И я прекрасно видела, что дальше происходило с жертвами. Освальд отделался чуть ли не легким испугом, ведь многие даже погибали.

Я подошла ближе. Постель — чистая, простыни свежие. На нем — тоже все чистое. И бинты, и рубаха. Комната не воняла гнилью и испражнениями, как было принято у местных по старой «традиции».

Видимо, кто-то из недоучек решил, что гигиена — не просто выдумка городских сумасшедших. Точнее, одной городской сумасшедшей. Я про себя, если что.

Я села рядом. Освальд лежал ровно, как будто все тело у него заново выстроили по линейке. Глаза были закрыты, но он дышал размеренно. Привычка медика заставила сразу же прикинить: состояние тяжелое, но стабильное. Костлявую еще не видел.

— Ты пришла? — послышался слабый и хриплый голос Освальда.

— Конечно пришла, — ответила я, изогнув бровь. — А ты думал, я тебя оставлю на этих недоучек?

Я взяла его руку. Кожа — сухая, но теплая. Пульс есть. Даже более-менее стабильный. Уже что-то.

— Недоучки… — Освальд тихо рассмеялся. — Ты в своем репертуаре.

— Ну, мои крики принесли плоды, — я махнула рукой, оглядываясь. — Комната, гляжу, чистая. Без плесени, без тараканов. Нет обрызганных стен. Даже запаха уксуса нет. Революция.

— Они испугались. Я орал по твоему славному методу, — слабо улыбнулся он. — Я, видишь ли, орал не только от боли. Я их материл. По очереди. С перечислением их ошибок. Видимо, кто-то из них решил, что проще навести порядок, чем слушать, как я разбираю их лечение на части. Или их самих…