Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 13 – Резеда Ширкунова

Глаза мои загорелись, и я, немедля, подбежала к торговцу.

— Доброго здравия, дяденька! — приветствовала я, приближаясь к его прилавку.

— Будь здрава, красавица! — отозвался хмурый мужчина с темно-русыми волосами и аккуратно подстриженной бородой, ниспадавшей до груди.

— За сколько добро свое отдаешь?

— Неужели купить надумала? — с грустной усмешкой в голосе спросил он. — Да батюшка с матушкой вряд ли позволят. Купил на свою голову у заезжего купца, тот только и твердил, что господа вовсю земляные яблоки заморские скупают. Да вот только удалось мне продать их всего лишь с горсть. И куда теперь добро это девать? Хоть в речку выбрасывай… Эх, дурная голова, за заморской диковинкой погнался, вот и остался в накладе.

— Так все же, за сколько отдашь?

— За рубль отдам, если возьмешь оба мешка.

— Возьму, но тогда ты мне еще вот этих и этих семян положишь! — указала я на помидоры и баклажаны. Больше рисковать не стала: хоть там и красная свекла была, и сельдерей, а сажать их можно было только на следующий год. Кто знает, доживут ли семена до весны? Особенно томаты да баклажаны — их сперва дома прорастить нужно, а уж потом рассадой высаживать. А вот что с картофелем делать, я знала твердо, потому и решилась на два мешка. Время еще есть! По приезде первым делом займусь посадкой.

— Ты что творишь, Аннушка! Зачем тебе это нужно? — подскочила Марфа, пытаясь оттащить меня от торговца.

— Я же говорила, что матушка твоя будет против! — с тяжелым вздохом произнес торговец, глядя на меня своими синими-пресиними глазищами, полными такой грусти, уныния и переживания, что сердце мое дрогнуло.

— Марфа, мне нужно купить картофель. Ты вскоре сама поймешь, зачем это нужно, и еще спасибо мне скажешь!

Но Марфа ни в какую не соглашалась. Сначала пыталась отговорить меня, а, поняв, что слова ее тщетны, стала стыдить продавца, что заморочил голову молодой девчонке.

— Раз деточка хочет, пусть берет, Марфа. Она у нас неглупая, раз говорит надо — значит, надо, — услышала я громогласный голос старосты.

В этот момент я готова была броситься ему на шею и расцеловать. Феофан Алексеевич взвалил оба мешка себе на спину и понес их к телеге, а Марфа обиделась и еще долго не разговаривала со мной. Ничего, она отходчивая, а как приготовлю ей отварную картошечку с маслицем, так она совсем успокоится.

Я была очень довольна покупкой: ведь практически кровно заработанные деньги у меня еще остались, да и нетронутый червонец по-прежнему лежал в загашнике*.

Уже подойдя к телеге, где лежал мой товар, староста прищурился и тихо прошептал:

— Это в благодарность, что уговорила няню выйти за меня замуж. Сразу сообразил, когда ты ко мне пацана отправила….

Загашник* — прежде маленький карман в брюках или в жилете, теперь — означает скрытое что-либо в укромном месте.

Анна

Марфа, словно тень, хранила молчание всю дорогу домой. Все мои робкие попытки растопить лёд её обиды разбивались о глухую стену, оставляя после себя лишь горький привкус разочарования. За сутки до возвращения, не в силах больше выносить это тягостное молчание, я решилась на отчаянный шаг и попросила старосту позволения испечь картофель в костре.

— Делай, как знаешь, бедолага, — вздохнул Феофан Алексеевич. — Теперь уже и я стал нервничать из-за этой её немоты. А вдруг она от расстройства голос потеряла? Что скажешь, боярышня? — поддразнил он меня, украдкой поглядывая на Марфу. Она лишь презрительно фыркнула, отвернулась и принялась готовить ужин.