Книга Марафон в рай, страница 118 – Артур Каджар

Нара быстро сбежала вниз и по очереди чмокнула в щеки тетю и Давида. От нее пахло душистым мылом, в зеленых глазах искрилось веселье.

— Прошу наверх, скоро завтрак будет готов!

— Ой, я же зелень собиралась нарвать. — Ашхен встала, а Нара села на ее место.

Давид обнял ее за плечи.

— О чем с тетей говорили?

— Да так, ни о чем особенном. Как папа? Рассказала про маму?

Нара прижалась к его плечу.

— Допоздна сидели с ним и с тетей. Она вначале не желала ничего про нее слышать, но потом успокоилась. У тети ведь никогда не было семьи, всю жизнь только о брате и пеклась, особенно после того, что случилось с ним.

— А папа-то что сказал?

— Пока ничего. Только слушал. Я его знаю, ему время нужно осознать и принять…

Она посмотрела наверх и немедленно вскочила, потянув Давида за собой.

— Тутовник же созрел! Ну-ка пойдем, залезай на дерево.

Давид с сомнением поглядел на гладкий ствол, но противиться ее веселому напору не стал. Дотянулся до нижнего сука, подтянулся и просунул ногу в расщелину.

— Еще выше давай!

Держась за ствол и ступая по пружинистым ветвям, забрался повыше. Солнце едва пробивалось сквозь широкие бархатистые листья, под которыми висели крупные продолговатые зернистые ягоды цвета топленого молока. Он разжевал одну сочную шелковицу, наслаждаясь нежным, в меру приторным сладким вкусом.

— Тряси! — крикнула снизу Нара.

Он взялся двумя руками за ветку над головой и несколько раз сильно тряхнул. Ягоды градом полетели вниз, барабаня по листьям, одна из них упала ему за шиворот. Нара внизу смеялась, подставляя ладони. Когда он спустился, она набрала с травы горсть ягод и протянула ему. Давид поцеловал ее рот, перепачканный соком. Она радостно сказала:

— Вот все и сбылось!

— Ты о чем?

— В ту ночь, — Нара застенчиво улыбнулась, — когда я убежала от тебя жить на виллу, мне приснился сон, где ты трясешь тутовник, а я внизу ловлю ягоды и ем.

Смутилась, добавила:

— Тогда особенно остро почувствовала, что не смогу без тебя… Ладно, пошли завтракать!

Отец Нары, гладко выбритый, в белой выглаженной рубашке, уже сидел за столом. Инвалидное кресло было выше стульев, поэтому он возвышался над остальными. Давиду отец вчера сразу понравился — открытый взгляд, неторопливая, рассудительная речь, крепкое рукопожатие широкой ладони.

Ашхен принесла из кухни и поставила на стол дымящуюся сковороду, яичницу с помидорами. Кивнула в сторону брата.

— Ну вот, хоть на человека стал похож. Пока Нарочка не появилась, ни за что не хотел бриться.

Дочь шутливо сказала:

— Со мной не забалуешь. Всех заставляю бриться. Вон и Давид ходил до меня как абрек какой-то.

Отец потер подбородок и улыбнулся.

— Давид-джан, ты вчера рано ушел от нас, не успели пообщаться.

— Ну, вам было о чем поговорить.

— Деликатный, — усмехнулся отец, — это хорошо. А я вот нет, поэтому сразу спрашиваю — кто у тебя родители? Чем будешь заниматься в Ереване?

— Пап! — Нара с укоризной взглянула на отца. — Может, поедим сначала?

— Одно другому не мешает, — рассудительно произнес Давид. — Родителей, к сожалению, нет, умерли. Заниматься буду музыкой, это моя профессия.

— Я говорила, Давид — замечательный, знаменитый музыкант.

— Ты тоже была замечательной скрипачкой, — проворчал отец, — пока с этим казино не связалась.