Книга Марафон в рай, страница 123 – Артур Каджар

— И я тебе за это всю жизнь благодарен, сестренка, ты знаешь, — добавил отец. — Но сейчас пусть я сам решу. Рита — мать Нары, и надо дать ей шанс.

Ашхен смягчилась от их слов, но все еще была непреклонна:

— Я не против того, чтобы она осталась здесь. Комнат хватает, не жалко. Но доверять ей не буду.

Хотела еще что-то сказать, но махнула рукой и пошла в сад.

В аэропорту отец нервничал больше всех. Поправлял рубашку, разглаживал складки на брюках. Руки дрожали.

— Как думаешь, узнает? — растерянно спросил он у Нары. — Постарел ведь… И вот это. — Отец постучал по подлокотнику кресла.

— Пап, не говори глупости. Ты красивый мужчина.

— Был когда-то.

Самолет приземлился с опозданием. Когда пассажиры стали выходить, Нара первой увидела знакомую фигуру. Мать была в темном платье, волосы собраны в хвост, в руках потертый чемодан. Она растерянно оглядывалась, и Нара поняла, как ей страшно.

— Мама! — крикнула она.

Они обнялись посреди зала, обе плакали. Потом мать увидела отца в кресле. Лицо ее исказилось от боли и вины.

— Господи, что же я наделала… — прошептала она и, не обращая внимания на людей вокруг, опустилась на колени перед креслом.

— Гарегин…

Отец протянул руку, коснулся ее щеки. Пальцы дрожали.

— Рита. Как долго я тебя ждал…

— Прости меня, — шептала она, целуя его руку. — Прости, если можешь… Я все эти годы молилась, чтобы ты простил…

Давид отвернулся, делая вид, что изучает табло прилетов — такие моменты не для посторонних глаз.

Ашхен встретила холодно. Подавала чай молча, отвечала односложно, всем видом показывая неодобрение. Наконец не выдержала:

— И долго ты на этот раз останешься? Или опять сбежишь, когда надоест?

— Тетя! — возмутилась Нара.

— Ашхен права, — тихо сказала мать. — У нее есть все основания меня не любить. Она заменила тебе мать, а мне — совесть. Я не прошу ее прощения. Знаю, что не заслуживаю.

Ашхен растерялась от такого ответа. Встала из-за стола и ушла из гостиной.

Воскресенье началось с напряженной тишины. Мать проснулась рано и уже хлопотала на кухне, когда остальные пришли завтракать. Ашхен увидела накрытый стол и поджала губы.

— Это мой дом, — холодно произнесла она. — Я сама готовлю.

— Извини, Ашхен-джан, — мягко ответила мать. — Просто ты спала, а я хотела помочь. Отвыкла сидеть без дела.

За завтраком говорили о пустяках — о погоде, об индийской кухне. Отец почти не ел, только смотрел на Риту, словно проверяя, не исчезнет ли она.

— Гарегин, тебе нужно больше быть на свежем воздухе, — нежно сказала Рита, заметив его взгляд. — Можно, я прокачу тебя по окрестностям?

— У нас маршруты свои, — вмешалась Ашхен. — Каждый день гуляем.

— Тогда, может, покажешь мне их, — улыбнулась мать.

Они отправились после обеда. Нара смотрела из окна, как мать везет кресло отца по дорожке к саду, осторожно объезжая ямки. Отец что-то говорил, показывая рукой на деревья, мать наклонялась к нему, слушая.

— Не жди ничего хорошего, — проворчала Ашхен, тоже глядя в окно. — Поиграет в заботливую жену и опять сбежит. Я Риту знаю с молодости.

— Тетя, люди меняются…

— В этом возрасте уже поздно меняться.

Вернулись они к ужину. Отец выглядел оживленным, порозовевшим от солнца и ветра. Вечером Нара уговорила всех усесться в гостиной перед телевизором — посмотреть «Мимино». Мать пришла последней, положила отцу на колени тарелку, мацони с накрошенным туда черным хлебом — как он любил. Она смотрела на экран рассеянно, потом осторожно коснулась его руки и тихо сказала: