Книга Марафон в рай, страница 96 – Артур Каджар

— Выделывалась я, косила под богачку.

— Зачем? — спросила дочь и, не дождавшись ответа, повторила снова, громко и по слогам: — Зачем, мама?

Та отложила сигарету и вздохнула. Показная веселость с нее сошла, морщины вокруг рта стали жестче:

— Не хотела, чтобы меня жалели.

— А я-то… я поверила. В марафон. Что он тебе помог… что ты стала богатой, успешной…

Мать усмехнулась — грустно, почти с насмешкой над собой.

— Хвасталась я. Ну а что мне было сказать? Что все это не мое? Что никакой я не успешный человек, а просто сбежавшая дура, живущая в чужом доме? — Она пожала плечами. — Сказала тебе, что марафон помог… чтобы оправдаться. Перед тобой. Да и перед собой. Надо было хоть как-то объяснить, ради чего я тогда все это сделала. Ради чего вас оставила.

Замолчала, глядя в сторону, потом продолжила уже тише:

— В первое время и правда верила, что все по-настоящему. Заплатила за марафон этот идиотский, слушала, как они внушают, что ты «достойна всего», и подумала — вот оно, началась новая жизнь. Вилла, сад, бассейн, кабриолет… все мое. Вжилась в роль. Хотелось самой в это верить.

Мать вздохнула.

— Только все это чепуха. Марафон ничего не дал. Ни богатства, ни новой жизни. Только картинку. Иллюзию. За которую стало стыдно. А потом уже поздно было во всем признаваться. Когда все рухнуло.

— Не понимаю. — Нара медленно водила головой влево-вправо. Мать закрыла ладонями лицо.

— Всю жизнь гонялась не за тем, — голос ее звучал глуше и тише, — и упустила самое главное. И тебя потеряла.

— А теперь нашла. — Нара дотронулась до руки матери. — Расскажи, что у вас с папой вышло.

— Мы, — у матери задрожал подбородок, — мы расстались, нечего рассказывать.

— Из-за чего?

Мать отвернулась и ничего не сказала.

— А что это за особняк, где ты жила? Как ты вообще сюда попала?

Мать взяла со спинки стула маленькое полотенце и промокнула глаза.

— Еще больше начнешь меня презирать.

— Мне нужно знать. Пожалуйста, мама… Я уже давно выросла, все пойму. И не презираю тебя.

— Значит, будешь. — Она выдохнула. — Хорошо, но выйдем, не могу больше тут сидеть. Жарко.

Нара только сейчас почувствовала, как душно было в комнате, несмотря на легкий сквозняк.

— Знаешь, — вдруг оживилась мать, — давай мороженого поедим. Внизу у магазина что-то вроде кафе, круглые столики под желтым большим зонтом. Напоминает местечко в Ереване, на углу дома, где мы жили. Не помнишь, наверное, летом я тебя часто туда водила, совсем маленькую.

Нара произнесла:

— А между домами был виден Арарат.

— Ты помнишь… — снова всхлипнула мать.

Мать не торопилась рассказывать. Нара подумала, что, видимо, и это место не подходит ей для откровенного разговора.

— Солнце печет, — наконец сказала мать, — пойдем лучше кое-куда, это недалеко.

Они прошлись обратно к дому, и за ним, по тропинке, между молодыми побегами бамбука, углубились в настоящие джунгли. Стало не так жарко: солнце почти не пробивалось сквозь буйную листву.

Скоро тропинка, почти невидимая, закончилась перед деревянной площадкой под навесом. Зеленая краска с дерева давно слезла, а трава по периметру местами превышала высоту настила.

— Раньше здесь занятия йогой проводили с туристами. А я тут пытаюсь медитировать, всегда так тихо и прохладно, даже в самую жару. Коврик сюда принесла. Недавно нашла это место, случайно, а до этого в Морджиме жила.