Книга Личная ассистентка босса, страница 11 – Екатерина Котлярова

Густое как мёд желание растекается по каждой клеточке тела. Все чувства обостряются до предела. Костяшки пальцев Степана то и дело задевают мою кожу, высекая целый сонм мурашек на коже. И под ней. Хотя нет. Под кожей вместо крови бежит самая настоящая лава. Лава страсти и желания. Желания подчиниться этому мужчине. Отдаться ему без остатка. Принадлежать так, как не принадлежала никому прежде. Каждой мыслью. Каждой клеточкой тела. Каждой эмоцией. Раствориться. Впитаться в поры. Стать его частью. И получить в ответ хоть крохотную часть.

Я вздрагиваю, когда горячее дыхание касается изгиба между шеей и плечом. Облизываю сухие губы. Жмурю глаза и загнанно дышу.

— Всё, — голос босса звучит глухо. — Можешь снимать платье.

Я подаюсь назад в отчаянном порыве, желая уловить его тепло. Но хлопает дверь, а я остаюсь одна.

Мира

Быстро принимаю душ, надеваю халат, который мне оставил Степан, и, оставив влажные волосы лежать на плечах, выхожу их ванной комнаты. С кухни доносятся голоса. Я не спешу заходить. Застываю в коридоре, прислушиваясь к разговору.

— Папотька, а ты надолго уеж-жаешь? — в голосе Ульяны слышится тоска.

— Нет, доча. На несколько дней. Три раза поспишь без меня, и я вернусь.

— А ты с тётей едешь, да?

— Да.

— А она мне очень понравилась, — доверительным шёпотом говорит девочка. — Она добрее тёти, какая в прошлый раз плиходила. Ей мои иглушки не понлавились.

— Правильнее говорить «которая», — мягко поправляет мужчина. — Добрее тёти, которая приходила.

— Ну да. Котолая плиходила. А мы можем эту тётю себе заблать?

— Какую, доча? — чуть устало спрашивает босс.

— Мила… Милассславу, — всё же выговорила моё имя Ульяна.

У меня в груди всё сжимается в ожидании ответа. Я кусаю губу, а сама чувствую, как накатывает жар от волнения.

— Доча, люди не игрушки. Мы не можем взять и забрать себе того, кто понравился.

— Ну как так? — снова недовольное сопение. Я даже вижу, как выехал вперёд подбородочек и оттопырилась нижняя губа. — Она мне понлавилась. Я хочу себе такую маму!

На кухне падает кастрюля. Я вздрагиваю и чуть не вскрикиваю, чудом не выдав себя.

— Ульяна, смотри, у тебя уже макароны совсем холодные. Пора их есть! Ты же руки помыла?

— Да, — не заметив хитрой уловки отца, ведётся ребёнок. — И в туалет сходила, как ты сказал. А когда смывала, клышку заклыла. А то злые миклобы полетели бы. Мыло было хитлое, убегало от меня.

Тихо кашлянув, я захожу на кухню. Вытираю влажные ладошки о ткань халата. Ловлю на себе два взгляда. Один наивный и заинтересованный. А второй тёмный и… жадный.

Я задыхаюсь. Опускаю глаза на босые ноги, шевелю пальцами, перекатываюсь с пятки на носок и вновь вскидываю голову. Чтобы увидеть, как взгляд Степана охватывает меня с ног до головы, особенно долго задерживаясь на коленях, выглядывающих из-под объёмного халата и на босых ступнях.

— Вау, ты такая класивая! — восторженно говорит Ульяна.

— Спасибо, Ульяша, — я широко улыбаюсь девочке.

— Садись кушать. Папа говолит, что макалоны остыли. А там ещё торт в холодильнике. Я сама видела, — девочка приподнимает брови и доверительно мне кивает. — Папин любимый.

Я улыбаюсь и, стараясь не смотреть на босса, занимаю место рядом с девочкой. Она сидит на высоком стуле так, чтобы локти были расположены на столе. Перед ней тарелка с нарисованными на каёмке принцессами, в руках ложка.