Книга Личная ассистентка босса, страница 12 – Екатерина Котлярова

Стоит мне только опуститься на стул, как на стол опускается тарелка с макаронами и котлетами. Честно говоря, никогда бы не подумала, что босс питается обычной едой. Я привыкла к тому, что ему часто доставляют блюда из ресторанов. Или я за ней бегаю. А сейчас мы почему-то поменялись ролями. Теперь босс за мной ухаживает.

— Приятного аппетита, — протягивает мне вилку.

— Спасибо, — мой голос сейчас больше похож на писк.

Осторожно, боясь вновь дотронуться до кожи Степана, забираю вилку и склоняюсь над тарелкой.

— Приятного аппетита, — желаю тихо.

— Плиятного! — весело щебечет Ульяна, не замечая напряжения, повисшего на кухне. — Милсафа, а ты знаешь, кто такой Шалик?

— Ульяна, когда я ем, я глух и нем. Помнишь? — строгий голос Степана перекрывает беспечный звонкий голосок.

— Ну папа, — говорит с возмущением Ульяна.

— Я твой папа, да. И я тебе напоминаю, что когда мы едим, мы делаем это молча, — я кидаю взгляд из-под ресниц на серьёзного босса, который всеми силами пытается быть строгим с дочерью.

Девочка начинает хныкать, а потом и вовсе отталкивает от себя тарелку. Макароны разлетаются по столу, попадая на одежду. Котлета и вовсе падает на пол. Ульяна вжимает голову в плечи и побитой собачкой смотрит на отца. В её глазах начинают собираться слёзы.

Степан молча сверлит дочь взглядом, и я решаю вмешаться. Склоняюсь к ребёнку.

— Ульяша, ну что ты? — мягко спрашиваю, касаясь её плеча. — Не стоит расстраиваться из-за таких мелочей. Макароны можно убрать, а котлету поднять. Правда?

Ульяна шмыгает носом и смотрит на меня заплаканными глазами. Видно, что ей очень стыдно за свою выходку. Степан молча наблюдает за нами, его лицо остается непроницаемым. Я стараюсь не обращать на него внимания и полностью сосредотачиваюсь на девочке.

— Давай я тебе помогу? — предлагаю, и, не дожидаясь ответа, беру салфетку и начинаю аккуратно вытирать стол от макарон.

Ульяна тоже берет салфетку и присоединяется ко мне, помогая убрать весь беспорядок. Котлету поднимаю с пола и выбрасываю в мусорное ведро.

Когда с беспорядком покончено, я снова поворачиваюсь к Ульяне и улыбаюсь ей.

— Ну вот, видишь, как все просто? А теперь давай договоримся, что в следующий раз мы будем кушать аккуратнее, чтобы макароны не разлетались, а котлеты не падали на пол. К еде нужно относиться бережно, ведь папа ходит на работу и зарабатывает деньги на неё. Ты будешь аккуратнее?

— Холошо! — кивает со всей серьёзностью, поджимая губы и вытирая кулачками слёзы со щёк.

— И разговаривать не будем, когда кушаем, да?

— Но я столько хочу ласказать! — упрямо сводит бровки и икает.

— Я тебе верю. И очень сильно хочу послушать. Но когда ты кушаешь и разговариваешь, можно сильно подавиться едой.

— И тогда ангелы заберут на небо?

Я немного теряюсь от такого вопроса, но быстро беру себя в руки.

— Да.

— И папа расстроится?

— Да. Но ты ведь и сама всё прекрасно знаешь. А папа очень расстраивается, когда ты его не слушаешься.

— Плости меня, папотька, — виноватый взгляд достаётся Степану.

— Я на тебя не злюсь. Но разозлюсь, если ты ещё раз так поступишь, — поплыв, но стараясь говорить строго, отвечает Степан.

Вижу, что он готов целовать маленькие ножки, только бы не видеть слёз в голубых, но лукавых глазах.

— Ужин закончился, можно торт есть! — довольно улыбается маленькая егоза.