Книга Официантка для Босса, страница 24 – Никки Зима

— Сарделька звучит пошло, ей не нравится. Я назову её Малышкой.

Мы уезжаем с пустынной парковки. Я на заднем сиденье с двумя собаками. Эмир положил свою тяжёлую голову мне на колени, а Малышка устроилась у него между ушами, как королева на троне.

Волков пожимает плечами и улыбается. Что-то рано он расслабился, я ему ещё не простила мой дебют в соцсетях в тоге.

— Эмир, ты просто красавчик. Смотри, какую прекрасную невесту за час нашёл. А Волков за тридцать лет никак не найдёт…

Если бы я знал, что знакомство семьи с моей «невестой» превратится в съёмочную площадку ток-шоу «Пусть говорят», я бы настоял на подписании контракта о неразглашении.

— Если бы я знал, что знакомство семьи с моей «невестой» превратится в съёмочную площадку ток-шоу «Пусть говорят», я бы настоял на подписании контракта о неразглашении.

Такого, про можно было бы без суда и следствия застрелить любого на месте при попытке селфи.

Мои родственники и якобы «друзья» кружат вокруг Алины, как голодные акулы вокруг туристов, упавших за борт.

— Ой, давайте я с вами сфоткаюсь! — визжит тётя Люда, тыча телефон в лицо Алине. — Я же всегда говорила, Никита, что ты женишься на знаменитости! А Ирочка Шкет — это же наше всё!

Алина улыбается так, будто у неё свело скулы. Она шипит мне сквозь зубы, не переставая улыбаться тёте Люде:

— Волков. Если эта дама с усами ещё раз попытается обнять меня за талию, вы уж простите, но я буду вынуждена познакомить её с моим локтем. В нос.

Я пытаюсь отвлечь толпу:

— Может, перейдём к шампанскому? Или к закускам? Вот там, смотрите, красная рыба! Прямо как в инстаграме Ирины Шкет!

Не работает. Дядя Валера уже ставит Алине лайки в прямом эфире и комментирует: «Красавица! А почему у тебя на прошлой неделе волосы были розовые, а сейчас нет?».

Алина поворачивается ко мне. В её глазах — молчаливая угроза, понятная без слов: «Спасай. Или умрёшь».

Спасение приходит откуда не ждали.

Симфонический оркестр (да, моя маман наняла оркестр, потому что «так прилично») начинает играть что-то торжественное.

Моя родительница направляется к микрофону. Она сияет. Обожает благотворительность и возможность рассказать об этом на аудиторию.

— Дорогие гости! — начинает она, и я уже готовлюсь к двадцатиминутной речи о спасении амурских тигров.

Но тут из толпы выныривает Ольга. Моя…

Так скажем, бывшая. Немного… нет, не немного.

Гораздо пьянее, чем следует быть на таком мероприятии. Она идёт к микрофону с видом голливудской звезды, идущей за «Оскаром».

— Мария Сергеевна, извините, — говорит она сладким голосом, выхватывая микрофон из рук моей матери так ловко, будто тренировалась годами, — у меня есть новость. Для всей семьи.

В зале воцаряется тишина. Даже оркестр замолкает. Ольга улыбается. Улыбка у неё кривая, пьяная, но очень довольная.

— Я хочу вас всех поздравить, — она делает паузу, собираясь с мыслями, — особенно тебя, Никита. У нас будет ребёнок. Я беременна. От тебя.

Тишина. Такая густая, что в ней можно задохнуться. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Рядом со мной Алина замирает. Потом она медленно поворачивается ко мне и поднимает бровь.

— Надо же так набухаться. Поздравляю, будущий папочка, — говорит она так тихо, что слышу только я. — Надо было сразу арендовать её, она просто прелесть.