Книга Официантка для Босса, страница 25 – Никки Зима

Никто не понимает, шутит Ольга или говорит серьёзно. Она стоит, покачиваясь, с микрофоном в руке, и смотрит на меня с вызовом.

Мама чуть ли не падает в обморок. К счастью, её подхватывает дирижёр оркестра. На его неловкий взмах музыканты отвечают скрипично-духовой партией из «Миссия невыполнима».

Дядя Валера снимает всё на телефон. Маман приоткрывает один глаз, я понимаю: слава богу, она притворяется, хотя всей душой терпеть не может Ольгу. И её обморок вполне мог быть реальным, но обошлось.

Алина хлопает в ладоши. Она весело улыбается и шепчет мне на ухо:

— Ну вот, поздравляю нас, Волков. Нормально так начинается помолвка. Интуиция подсказывает мне, что это ещё не конец.

Я держу марку, сохраняя каменное выражение лица.

Мрачно пытаюсь осознать, за какие грехи судьба наносит мне удар за ударом: сначала ультиматум матушки, собаки, приступ аллергии, из-за которого я чуть коньки не откинул.

А теперь… ещё и беременная бывшая.

Весь зал замер в шоковом молчании, прерванном лишь всхлипываниями моей маман, которую приводили в чувство поднесённой к носу ватой с нашатырём.

И тут, словно главный злодей из дешёвого сериала, из толпы гостей выходит мой «любимый» кузен Кирилл.

У него на лице — та самодовольная ухмылка, из-за которой мне в детстве так часто хотелось проверить прочность его носа любым табуретом или кирпичом.

Он подходит к микрофону, который всё ещё сжимает в руках опешившая Ольга, и берёжно забирает его, как будто принимает эстафетную палочку

— Дорогие родственники, друзья, кто меня не знает — позвольте представиться. Я двоюродный брат Никиты Волкова, и меня зовут Кирилл, — начинает он, и его голос, масляный и сладкий, разносится по залу, — в такой трогательный момент мне, как честному человеку, становится невыносимо больно от одной мысли, что нас всех так цинично обманывают.

Я чувствую, как по моей спине пробегают ледяные мурашки. Возможно, я сегодня совершу непростительный грех и удушу братца собственными руками.

Кирилл поворачивается и указывает пальцем прямо на Алину, а потом на меня.

— Эта помолвка — фарс! Никита нанял эту… эту девушку, чтобы заполучить наследство! Она не настоящая невеста! Всё это — ложь и игра!

В зале раздаётся коллективный вздох. Камеры телефонов, которые только что были направлены на Ольгу, теперь разворачиваются в нашу сторону.

Я вижу, как лицо Алины меняется. Сначала это было просто шоковое оцепенение, но теперь…

Теперь на её лице расцветает холодная, беспощадная ярость. Её глаза, обычно такие насмешливые, сужаются до двух щелочек, полных голубого огня.

Она выпрямляется, и кажется, что воздух вокруг неё трещит от электрического напряжения.

Брови делают «Это я не настоящая???»

— Писец тебе, Кирюша… — она говорит шёпотом в тишине. Правда, мне кажется, что она кричит эти слова в мегафон-матюгальник. Похоже, что Алину слышит каждый из присутствующих.

Её голос режет тишину, как лезвие. В нём нет и тени той наигранной слащавости, с которой она говорила минуту назад.

Это голос человека, которого только что публично назвали мошенницей, обманщицей, и для которого это вдруг стало делом чести.

А потом снова густая тишина.

Где-то заплакал ребёнок.

Алина делает шаг вперёд, и толпа инстинктивно расступается. Её взгляд прикован к Кириллу, и, кажется, она уже мысленно разрывает его на мелкие кусочки.