Книга Официантка для Босса, страница 61 – Никки Зима

Я киваю, делаю вид, что стараюсь запомнить каждый жест. Вдруг её взгляд падает на мою новенькую, ярко-красную прихватку в виде кошачьей лапки.

— Эту дарила я! — восклицает она.

— Очень милая и красивая!

— Практичность, Алина, прежде всего! Эта прихватка не горит — ей хоть головни из костра таскай!

— Сейчас, покажу! — с энтузиазмом заявляю я и тянусь к конфорке в прихватке.

Но прихватка вспыхивает как спичка.

— Пожар! — с неподдельным, почти детским восторгом кричит Марина Сергеевна. — Никита! У нас пожар! Она трясёт рукой, и прихватка улетает на пол из керамогранита.

На кухню вбегает Волков с таким видом, будто за дверью дежурил пожарный расчёт. Увидев пылающую прихватку, он замирает на секунду, а затем хватает чайник, начинает заливать её водой. Мы с Мариной Сергеевной присоединяемся. С кружкой воды. Она, подобрав полы своего элегантного платья, начинает топтать на тлеющие остатки прихватки.

Я, недолго думая, швыряю прихватку в раковину и хватаю кружку с водой.

— Нет, нет, нет! — машет руками Марина Сергеевна, смеясь уже вместе с сыном, — Щёчки! Щёчки сгорели!

Кухня наполняется запахом дыма, вытяжка включается и автоматом вытягивает его.

— Знаешь, — вытирает слезу Марина Сергеевна, — моя свекровь на первом же ужине подожгла скатерть. У меня сгорел гусь. Так что, можно сказать, мы с тобой продолжили славную семейную традицию.

Я посмотрела на её смеющееся лицо, на улыбающегося Никиту, и поняла, что этот случайный поджог сжёг не только прихватку, но и лёд между нами. Остался лишь тёплый, немного дымный, но такой семейный уют

Моя берлога, большой пентхаус — это убежище в небе.

Здесь, на высоте, городской шум превращается в мерцающее одеяло из огней, а суета остаётся далеко внизу.

Я люблю каждую линию этого пространства, каждый его угол, выстроенный с безупречной логикой и вкусом.

Я вхожу и первое, что вижу — это панорама Москвы, моя личная, постоянно меняющаяся картина.

Полы — тёплый полированный мрамор, по которому так приятно пройтись босиком.

Стены цвета шампанского и светлого дуба создают ощущение, что здесь всегда царит мягкий солнечный свет, даже в самый хмурый день.

И да, моя идеальная геометрия слегка нарушена присутствием трёх новосёлов.

Эмир, кане-корсо благородных кровей, восседает на большом диване цвета слоновой кости, как настоящий владелец поместья.

Его мощная стать — не угроза, а воплощение надёжности. Он мой спокойный, преданный великан.

По тёплому полу проносится белое облачко — это Зефирчик, чихуахуа, чьё крошечное сердце бьётся с бешеной скоростью. Его радостный цокот — это весёлый метроном, отбивающий ритм нашей жизни.

И, конечно, Малышка. Вторая чихуахуа, недавно вошедшая в нашу компанию.

Она устраивается на мягком ковре у камина, свернувшись калачиком, и кажется, что так и было задумано дизайнером — живой, милый акцент в безупречном интерьере.

Я прохожу к своей коллекции нэцкэ, расставленной в стеклянной витрине. Каждая фигурка — история, баланс и гармония.

Я смотрю на собак, на этот уютный хаос, встроившийся в идеальный порядок, и понимаю, что именно они делают это роскошное пространство — домом. Таким, в котором хочется остаться навсегда.

Потом сажусь я в своём кабинете с видом на Москву-реку. Голова уже не гудит. Выписывают меня, слава тебе Господи. Ужин-испытание тоже благополучно пройден.