Книга Официантка для Босса, страница 64 – Никки Зима

— Похоже на то. Я и половины этого не говорила.

— Он идёт ва-банк. Ему всё равно. Главное сделать вброс. Информация разойдётся и уже никто не станет проверять. Молодец, Кирилл. Я тебя недооценил.

— Но ведь это бредовина стопроцентная?

— Да, но зал схавал!

Шёпот, вспышки камер. Кирилл торжествующе осматривает публику, как лев, потрошащий антилопу.

— И это, дорогие друзья, ещё не всё! — провозглашает он, повышая голос. — Сейчас я предоставлю вам доказательства, что «невеста» моего кузена — простая воровка!

Тут я чувствую, как по спине бежит холодок. Не от страха. А от осознания полного, тотального, феерического идиотизма происходящего.

И от вопроса: какую же чушь он сейчас вытащит из своего загашника?

На телевизоре Кирилл сияет, как новогодняя ёлка, поймавшая замыкание.

Под аплодисменты, словно на вручении «Оскара», на сцену выходят двое.

На большом экране рядом с фото Алины появляется фотография той самой собачонки Малышки, которую Эмир привёл к нам в дом.

— Уважаемая публика! — возводит вверх руки Кирилл, будто представляет новых участников «Пусть говорят», — эти люди расскажут вам о настоящей сущности «невесты» Волкова! Встречаем Павел и Светлана!

Павел неуверенно кашлянул в микрофон.

— Да-да… Это она… Похитила нашего любимого Чихуа-хуа! Нашей Фифи всего два года! И потребовала выкуп! Пятьдесят миллионов!

Он тычет пальцем в экран.

Я увеличиваю изображение на планшете, чтобы разглядеть «свидетелей» повнимательнее. Картина маслом достойна кисти какого-нибудь художника-карикатуриста.

Павел. Он выглядит так, будто его только что нашли в ближайшем подвале после трёхдневного запоя. Лицо одутловатое, с сеткой лопнувших капилляров.

Глаза мутные, бегающие, не могущие ни на чём остановиться. Его пиджак висит на нём, как на вешалке-плечиках, а руки слегка трясутся.

Типичный алкаш-задира, который вчера вечером орал на соседей, а сегодня пытается изобразить оскорблённую добродетель.

Но Светлана… Это нечто. Она напоминает мне свинку из «Ну, погоди!», ту самую, что надувала игрушки на пляже.

Только в более… объёмном варианте. Её фигура — настоящий памятник вредности фаст-фуда.

Я почти уверен, что под бесформенным платьем на ней надето как минимум три ряда лифчиков. Один над другим. Для надёжности.

Жировые складки на животе образуют такие внушительные волны, что, кажется, могли бы остановить небольшое судно.

Я почти уверен, что под бесформенным платьем на ней надето как минимум три ряда лифчиков. Один над другим. Для надёжности.

Лицо выражает лишь одно — скуку и лёгкое раздражение от того, что её оторвали от просмотра сериала. Она стоит, переминаясь с ноги на ногу, и всем своим видом говорит: «Поскорее бы это закончилось, а то холодец дома стынет».

Эти двое на фоне сияющего Кирилла смотрятся как замызганные шаромыжники.

И самое смешное, что они, похоже, совершенно не понимают, в каком дешёвом спектакле участвуют.

Нет, Кирилл явно перестарался с подбором «свидетелей».

Подключается Светлана:

— Потом она, эта Инстахамка, опустилась до пяти миллионов! Она просто живодёрка, соседи сказали, что она издевается над животными, а потом усыпляет их!

Ни хрена себе! Обвинить Алину, вечно спасающую животных, как мать Тереза, — это вообще ни в какие ворота не лезет.