Книга Переводчица для Босса, страница 87 – Никки Зима

Бабушка Агафья, сияя, указала на железный рукомойник в углу двора.

— Мыло, полотенце сейчас вынесу, хочешь баню затоплю?

— Нет, не нужно, я холодной помоюсь.

Он вернулся через десять минут, вымытый, мокрый, но не сломленный. И тут его ждал финальный удар судьбы.

На столе у калитки красовалось «вознаграждение».

На скатерти-самобранке скромно лежали: краюха чёрного хлеба, кусок сала с прослойкой, кружка парного молока и… наш старый знакомый, поллитровая чекушка. Солёные огурчики, капустка, варёная картошка и чеснок.

Мирон замер, глядя на стол.

Он смотрел на бабушку Агафью не как на милую старушку, а как на самого коварного, изощрённого лжеца и манипулятора в истории человечества, заткнувшего за пояс всех его конкурентов.

Бабушка сложила руки на животе и посмотрела на него с искренним, неподдельным умилением.

— А ты такой молодец, такой трудяга! Я тебя, родной, от души, от чистого сердца! Хлебушка-молочка покушай, силы восстанови!

Первым делом мы до отвала накормили наших животных потом решили поесть сами.

Вечером было прохладно, и Агафья позаботилась о нас. Она притащила из дома и протянула нам тёплые стёганые телогрейки времён Хрущёва или даже Сталина.

Я видела, как по лицу Мирона проносится целая буря. Недоумение, ярость, голод и какая-то философская отрешённость. Он проработал час в адских условиях, победив собственное эго, ради… еды?

Он пригласил нас жестом за стол, подождал, пока мы уселись. Потом присел сам.

Медленно протянул руку, взял краюху хлеба. Отломил кусок. Понюхал, шумно втянув запах носом. Затем отрезал ножом сала. Запил молоком. И… рассмеялся.

— Спасибо, бабушка, — сказал он с какой-то новой, странным выражением, — цена справедливая.

— Ой, как же так, я совсем забыла.

Бабка полезла в старомодный кошелёк и извлекла оттуда единственную купюру в пятьсот рублей.

— Бабушка, спасибо. Деньги оставьте себе. Не возьму.

— Как это? Уговор есть уговор.

— Да вы нам тут тыщи на три накрыли, по нашим московским меркам, и на том спасибо.

Видимо, Мирон понял, что пятьсот рублей нас не спасут, а новых закачиков в этот поздний час нам не найти.

— А самогон-то что не пьёшь?

— На самогон у меня есть план.

Бабка хитро посмотрела на меня, потом на Мирона, уж не знаю, что ей там подумалось, но она возражать не стала:

— План, так план. Дело молодое.

Уважаемые читательницы и читатели! На днях будет опубликована новинка "Стюардесса для Босса", ПОДПИШИТЕСЬ на мой аккаунт и оставайтесь с нами, чтобы не пропустить старт!

Тем, кто уже подписан сердечки и цветочки.

Всех обнимаю и люблю! Если наберем сегодня еще 10 подписок, то выйдет еще одна внеочередная глава!

Мирон несёт в руках бутылку с самым дорогим в мире для него самогоном, оплаченным его трудом и достоинством.

Тьма вокруг кромешная, лишь тусклый свет из окна «Гранд-Будапешта» маячит впереди слабым пятном.

— И какой у нас план?

— План прост, — шепчет он мне, направляя в колючие кусты, — сейчас эта мадам выйдет, увидит самогон, обрадуется. Выпьет. Заснёт. Мы заберём ключ и просто проскользнём внутрь.

— А если не выйдет? — шепчу я в ответ, с ужасом осознавая, что новый карьерный путь привёл к тому, что я сижу в кустах с полуголым миллиардером и собираюсь нахаляву переночевать в провинциальной гостинице.