Книга Идеальный проект, страница 73 – Дана Хейс

Прежде чем успеваю ответить, придумать оправдание, они уже поднимаются. Дэмиен молча идет к выходу. Райан разочарованно смотрит на меня в последний раз и следует за ним.

Я снова остаюсь один, однако не зацикливаюсь на этом.

Они ничего не понимают. Сентиментальная чепуха, эмоции, обиды не имеют значения, когда рушится все, чем я жил последние десять лет. Это просто цена. Высокая – да. Но я ее заплачу. А потом… все исправлю.

Утро третьего дня. Физически я в норме: тело функционирует, пульс ровный, дыхание без сбоев. А вот чувства где-то далеко, за звуконепроницаемой перегородкой.

Еще до выхода из дома понимаю, что острая фаза кризиса миновала. Телефон молчит. Нет больше красных уведомлений, которые сыпались каждую минуту. Пожар превратился в тлеющие угли. Дэниел затаился, но, по крайней мере, больше не доставляет новых проблем. Инвесторы, судя по всему, успокоились. Проект «Эко-Вершина» продолжает работать.

«Я был прав, – повторяю про себя, завязывая узел галстука и глядя на собственное отражение. – Моя стратегия сработала».

Но слова не приносят ни капли удовлетворения. Констатация факта, как сводка с биржи: активы сохранены, потери списаны. Победа – как пепел на языке.

Прихожу в офис в предвкушении возвращения к привычному гулу продуктивности, к стратегии, к развитию.

Однако «нормальности» нет.

Никто не смеется, не переговаривается у кулера. Единственный звук – сухой, отрывистый стук клавиш. Иду через опенспейс к своему кабинету, а сотрудники опускают головы еще ниже, уставившись в мониторы с преувеличенным усердием. Затылком чувствую, как десятки глаз следят за каждым моим шагом, но заталкиваю неприятное ощущение в тот же ящик «Позже». Когда все закончится…

Захожу в кабинет, плотно закрываю дверь и устраиваюсь за столом. Пытаюсь сосредоточиться на цифрах в финансовом отчете, заставить мозг работать в привычном режиме, анализировать, планировать, но строки плывут перед глазами, а мысли перескакивают с курсов акций на отблеск света на хромированной ножке стола.

Через несколько минут в дверь осторожно стучат.

— Войдите.

В щель просовывается голова Майкла Таннера, нашего ведущего менеджера проектов. Его глаза бегают, на лбу выступила испарина, а галстук, кажется, затянут слишком туго и мешает ему дышать.

— Босс… – Голос звучит приглушенно, неуверенно. – Мы… э-э… подготовили черновик официального заявления для прессы. Не могли бы вы взглянуть?

Коротко киваю, и он быстро, почти на цыпочках, проходит в кабинет. Кладет передо мной распечатку и тут же ретируется к двери, будто боится находиться со мной в одном помещении дольше десяти секунд.

Беру лист, и чем дальше я читаю, тем сильнее хочется скомкать его. Текст – неуклюжий канцелярит. Сплошные «выражаем глубокое сожаление» и «надеемся на ваше понимание», которые выставляют нас слабыми и виноватыми.

— Кто это писал? – рявкаю я. – Это же катастрофа!

— Простите, босс, – мямлит Майкл, нервно теребя галстук. – Но у нас нет опыта в подобных… э-э… ситуациях. Обычно такими вопросами занимался Дэвид, но сейчас у него… другие задачи. А мисс Монро… не отвечает на звонки. И… вчера утром прислала заявление об увольнении по электронной почте.

Стелла. На этот раз ее имя бьет по-другому. Как фантомная боль в ампутированной конечности: знаешь, что ее нет, но она все равно ноет. Смотрю на бездарный текст перед собой. Вот он – результат ее ухода. И впервые за эти дни я осознаю не личную потерю, а профессиональную брешь в компании. Я могу спроектировать небоскреб, рассчитать нагрузки на фундамент, вести переговоры с инвесторами – но не умею общаться с людьми. Не через цифры и факты, а через слова, которые успокаивают, убеждают, бьют точно в цель.