Книга Месть обманутой жены. День дурака, страница 11 – Стелла Юсупова

Я почувствовала, как внутри холодеет. Он был зол, зверел от ревности. И это было и смешно, и горько. Потому что нет большего фарса, чем изменник, ревнующий к измене.

Маргоха пыталась сохранять достоинство, но её глаза метались. Она, кажется, не могла поверить, что ее "милый и любящий" муж участвует в этом спектакле и что она, шикарная роковуха, в роли такой же хвостатой, как и я- обычная клуша, которую все время нужно поучать...

— Слав, — я медленно поднялась, глядя на него холодно, — а ты разве думал, что все можно делать только тебе? Что мне нельзя? Или у нас, прости, договор был, что ты гуляешь, а я — нет?

Он перегорел за одну секунду. Его кулаки сжались, но он подавил желание кричать дальше.

— Ты... Да ты врешь мне… Ты бы не смогла… — начал он, но Михаил перебил, с легкой усмешкой.

Перебил так, что у меня у самой дыхание сперло. О таком, честно говоря, мы не договаривались, хотя элементы импровизации не исключали…

Два шага в нашу сторону, растерянная Марго с расставленными в нелепой позе замешательства конечностями.

Резкий рывок Михаила на себя за талию. Горячие губы, впивающиеся в мои…

Господи… Впервые в жизни после свадьбы я целуюсь с другим мужчиной…

— Мы ведь все взрослые люди, Слава. Каждый сам решает, как распоряжаться своим временем. Ты же тоже этим пользуешься, — насмешливо бросил через плечо Михаил муженьку.

Секунда тишины, и тут Слава бросается на Михаила. Неловко, неуклюже, как школьник на перемене.

— Домой езжай! — цедит мне сквозь зубы, а я отшатываюсь.

Они сцепились, стол заскрипел, посуда зазвенела. Маргарита вскрикнула, пытаясь разнять их, но выглядело это жалко. Как два глупых мальчишки, которые не поделили мяч во дворе.

— Ты вообще кто такой?! — орал Слава, размахивая руками. — Думаешь, раз я молчал, то ты можешь вот так?!

Михаил только ухмыльнулся:

— А ты думал, только тебе можно играть в эти игры?!

Я стояла, смотрела на это гнусное зрелище, и меня накрывала волна тошноты. Они выглядели жалко. Смешно. Как глупые, жалкие дураки, опозорившиеся на глазах у всех.

Я почувствовала, как мой план рушится. Вместо триумфа — пустота. Вместо удовлетворения — омерзение.

Мне стало тесно, душно. Казалось, воздух застывает в горле.

Я отступила назад, обхватила себя руками. Потом развернулась и пошла прочь. Быстро. Почти бегом.

Вышла из ресторана, глубоко вдохнула, но легче не стало. Месть не принесла облегчения. Только боль. Я ушла, оставив их там, в их глупой и жалкой драке. И себя — в этой мерзкой, липкой реальности.

Домой мне больше не надо. Это место больше не мой дом и Слава меня сегодня там не найдет, как и дочь. Еще утром я перевезла все вещи к начальнице, стоило ему закрыть за собой дверь. Теперь только вперед. К своей новой жизни…

Сколько бы я это ни планировала, а переезд все равно был спонтанным, почти как побег. И это просто даже психологически… Я собирала вещи в молчании, бросая их в чемоданы и пакеты без особого порядка. Мне хотелось оставить там, в прошлом, всё: воспоминания, обиды, страхи. Но они упорно цеплялись за меня, как клочья одежды за гвоздь. Словно я увозила не только вещи, но и остатки своей старой жизни, которой больше не было.

В сотый раз мысленно благодарила себя, что на моем жизненном пути попалась такая, как Элина Николаевна. Она была одной из немногих, кто умел слушать и не лез со своими советами. После моего ухода в декрет мы почти не пересекались, но я помнила ее как человека надежного, немногословного- и она не подвела. Когда написала ей, отчаянно надеясь на чудо, ответ пришел почти сразу: «Приезжай. Решим».