Книга Король моей школы, страница 106 – Лисса Джонс

— Я не бросала тебя... — слова вырываются между прерывистыми вдохами, — Я искала тебя, Фил! Я... Ты... Ты пропал!

Одной рукой он прижимает мою голову к себе, другой ритмично гладит по спине.

— Дыши.

— Где ты был? — Всхлипываю, цепляясь пальцами за его футболку на спине.

— Там и был. В трансформаторной будке. В которую мяч бросали.

Я резко отстраняюсь, чтобы увидеть его лицо.

— Нет. Не может быть... — слезы снова накатывают, делая образ расплывчатым. — Я была там! Дверь была заклинившая... Я пробовала открыть, звала тебя! Помнишь?

Он качает головой, его глаза темнее обычного.

— Не слышал. Или не помню. — Фил вздыхает, его большие ладони охватывают мое лицо, большие пальцы стирают слезы. — Черт с ним, Ава. Все хорошо.

Его запах обволакивает. Смесь арктического парфюма и чего-то неуловимо родного. Тепло тела остро чувствуется сквозь тонкую ткань футболки. Слышу даже стук сердца, прижатая к его груди.

Филипп Воронов кружит голову сильнее, чем самая опасная в мире карусель.

Поднимаюсь на носки. Не давая себе шанса на раздумья, обхватываю его лицо руками, прижимаюсь мокрыми дрожащими губами к его. Мир снова взрывается, но во взрыве больше нет ненависти. Только бесконечное окрыляющее чувство. Словно вот-вот взлечу.

Его губы теплее, чем я помнила. Чуть шершавые, твердые, такие… Фил замирает. Даже его дыхание больше не чувствую. Руки, в кольце которых стою, каменеют.

Божечки.Не знаю, что делать дальше.

— Уверена? — Шепчет прямо так. Губы в губы. Киваю, не открывая глаз.

— Тогда расслабься.

Это самый медленный и нежный поцелуй, который я могла представить! Неужели он способен на такое? Легкие, плавные движения. Он приоткрывает рот — совсем чуть-чуть, и я снова чувствую его дыхание.

Жаркое лето. Шоколадное мороженое и кола. На вкус он — что-то из детства.

Кончик языка осторожно касается моей нижней губы. Это странно. Это ново. Это... Я и не замечаю, как глаза закрываются, а я растворяюсь в таком новом поцелуе.

Слышу чей-то возмущённый голос, но мне плевать. Впервые в жизни мне так искренне безразлично, что подумают посторонние.

Кажется, мы больше не дети. Кажется, этот поцелуй ждал нас десять лет.

* * *

В салоне пахнет чесночным соусом и мясом. Фил доел свою шаурму первым — он всегда ел быстро, будто боялся, что у него отнимут. Теперь сидит, откинувшись на сиденье, и крутит в пальцах крышку от стеклянной бутылки колы. Я разулась и забралась на кресло с ногами.

Его худи снова на нём. Моё платье выглядывает из-под пуховика.

Так много я не болтала уже сто лет. Мы говорим о будущем. Я рассказываю о конкурсе. О Москве, которая маячит на горизонте в случае победы. Ведь тогда можно поступить куда-нибудь на эстрадно-джазовое.

Фил слушает, кивает, иногда бросает короткие реплики. В основном просто слушает и что-то спрашивает. После моей вдохновленной речи о Москве задумчиво смотрит вперед: на противоположный берег Невы. На ночной город. Туда, где огни Дворцовой смешиваются со звездами.

Он все-таки изменился.

Не мальчик из девства.

Не придурок из средней школы.

Кажется, он и сам до конца не знаком с собой.

Он умеет смущаться, теряться.

Когда мы только остановились, и я пошутила про их дружбу с Димой, Фил нахмурился. Я сказала что-то про их невероятную разницу в пристрастиях. О любви Димы к высокой кухне.