Книга Король моей школы, страница 129 – Лисса Джонс

— Эй, Фил, слабо трехочковый? — Несуразный Макс светится, как лампочка. Тянет камеру на себя. Изображение трясется. Глеб вырывает камеру, снова направляя на меня.

— Легко! — Смеюсь я в кадре. — Показывай, куда?

Юсупов молча улыбается, наблюдая за нами.

— В нее!

Камера резко поворачивается.

— Выключи, — шепчу. — Пожалуйста.

Ава. Совсем еще ребенок. Выходит из-за угла в коридор. Соколов снимает, как твердый снежок прилетает ей в голову. За кадром тупой смех.

Она сидит, словно замороженная. Взгляд прикован к экрану, где снова и снова повторяется этот момент. Снежок, удар, смех. По её щеке катится слеза, оставляя мокрый след на бледной коже.

— Как хочется её обнять... — Ава шепчет, глядя на экран, где маленькая девочка в форме одиноко трёт ушибленный висок.

Я не могу больше это видеть. Выхватываю телефон из ее рук. Наклоняюсь и обнимаю её так крепко, как только могу. Руки дрожат, когда прижимаю её к себе, чувствую, как её сердце колотится — часто-часто, как у пойманной птицы.

— Прости... — шепчу ей в волосы, целую висок, легонько, едва касаясь губами. Горло сжато так, что больно дышать. — Прости... прости... прости...

Слёзы жгут глаза, но я не даю им прорваться. Вместо этого крепче вцепляюсь в её спину. Если бы было возможно, я бы поменял нас местами не задумываясь.

Она не плачет. Только мелко дрожит у меня на груди.

— Голубки, время идёт! — Полина залетает в комнату вообще без смущения. — Педсовет до пяти. У нас тридцать минут, если хотим застать Цербра.

Аврора

А дальше начинается…

Полина заявляет, что мальчики еду отдельно, девочки — отдельно. Фил, Макс и Дима прыгают в машину мамы Фила. Двери хлопают, двигатель ревёт, Фил срывается с места.

Мы с Полиной летим следом. Пока пугающий водитель Юсупова смотрит исключительно на дорогу, Полина дает мне сумку с вещами со съемок.

Скидываю пуховик, на светофорах переодеваюсь в кашемировый свитер и джинсы. Летим, нарушая все правила, а после вылетаем из машины. Мальчишки уже ждут у входа.

Мы бежим в гимназию, под ошарашенным взглядом охранника вспоминаем, что ни у кого нет пропуска, ребята перепрыгивают через турникеты. Охранник ругается на наши «выпускные шуточки», но едва ли не крестится, открывает вход со словами «от греха подальше».

Летим по широкой лестнице, Полина кричит «В учительскую!». Сбитые дыхания, перебивающие друг друга голоса, руки, размахивающие телефонами с доказательствами.

И тишина. Вот это мы залетели.

Мужчина в костюме сидит за овальным столом. Рядом с ним какая-то девушка. Вокруг незнакомцев наши завучи и учителя. Ольга Михайловна стоит перед ними. От одного вида на хмурого мужчину в центре по спине пробегает холодок.

И мама Глеба прямо по его правую руку.

Тишина взрывается.

— Что вы себе позволяете?! — Её визгливый голос режет уши. — Клевета на моего сына! Выпускники такого заведения, а ведёте себя как… как…

В комнате суматоха. Наши учителя переговариваются, мужчина что-то говорит судорожно перебирающей листы бумаги девушке, а Синусоида кричит о том, что мы оговариваем ее сына. Ольга Михайловна смотрит на нас с непроницаемым лицом.

— Коллеги, просьба прерваться на кофе. — Её голос остается ровным. — Ребята, пройдёмте в мой кабинет.

— Вы серьёзно?! — Мама Глеба размахивает руками, ее лица краснеет на глазах. — Моего ребёнка травят, а вы, ВЫ, Ольга Михайловна, хотите и это скрыть? — Она резво разворачивается к незнакомцам. — Коллеги, это вопиющее доказательство того, что мы с вами сейчас обсуждали! Это явное потакание обеспеченным ученикам ради…