Книга Король моей школы, страница 77 – Лисса Джонс

Вау, бабуль. Если это ты, то офигеть, как оперативно.

Я весь подбираюсь.

Куда ты, черт возьми, так поздно? Реально планы что ли?

Разворот на сто восемьдесят градусов — лицом к стене. Натягиваю капюшон, делаю вид, что увлечён телефонным разговором. Пара секунд в такой позе. Немного поворачиваю голову.

Ловлю каждое её движение: Аврора тащит огромную спортивную сумку — это раз. Суетится — это два. Едва не путается в собственных ногах, когда соседская собака взрывается лаем — это три.

Я дам ей минуту. Пусть отойдёт подальше.

Наверное, это тупая идея: преследовать ее зимним вечером. Еще и в одном худаке. Люблю тупые идеи.

Отхожу от дома. Иду за Авророй, держась на расстоянии. С каждым шагом все меньше нравится наше направление.

Куда, мать твою? Куда ты идешь?

Мы движемся в сторону старой лесопосадки. Мои шаги мягкие, благо кроссовки не шуршат, но сердце колотится громче и громче, потому что, — если она обернется, — не уверен, что успею среагировать. Приходится сохранять расстояние и лавировать между вековых сосен.

Время десять. Она в своем светлом пуховике как заяц среди темного леса. Соблазнительная добыча для тварей.

Ты будто не в Питере живешь! Ты поперлась через лес черт знает куда в вечер пятницы одна! Идиотка!

Аврора шагает быстро. Через пару минут я выхожу из леса и вижу, куда она направляется дальше. Кровь стынет в жилах. Адреналин от игры в «кошки-мышки» сменяется сковывающим недоумением, отрицанием и… Нелогичным, детским, глупым страхом. Аврора привела нас к заброшенной усадьбе Демьяновых.

Нет, нет, нет! Нет! Черт, нет!

В этот момент она исчезает из моего вида в черном проеме парадного входа, а я стою перед лестницей, борясь со страхом. С участившимся сердцебиением и выступившем на спине потом.

Темнота в той будке была осязаемой. Плотной. Такой, что казалось, она глушила мои крики и чужой смех.

Удар.

«Что, не такой смелый уже? Держите его крепче!»

Удар.

«Где твоя невеста? А? Где? Бро-о-осила!»

Удар.

«А могла бы вернуться!»

Удар! Удар! Удар!

Хочется спать. Больно. Больно ногам. И голове. И губе.

«Эй, проверьте: может у него хоть телефон есть нормальный? Или деньги?»

«Ничего. Только время зря потратили. А выглядел как богатенький…»

Давлюсь слезами, соплями и кровью из губы. Они что-то говорят: что-то о том, что надо валить.

Боль-боль-боль-боль.

Ты же вернешься, да? Сейчас? Ты приведешь маму и папу?

— Ладно, хорошо, — поднимаю голову и смотрю в зияющую черноту выбитых окон. Пальцы впиваются в чугунное ледяное перило. — Моя очередь соглашаться на авантюры, да?

* * *

Мертвая тишина и полумрак.

Разбитые витражи и потрескавшийся мрамор полов. Высокие обшарпанно-белоснежные колонны с полуразрушенной лепниной. Чистая декорация к фильму ужасов. Фрески и мозаика на высоченных потолках. Сохранилось даже несколько гигантских люстр со свечами.

Усадьба закрыта для посещений.

Закрываю глаза. Почти не дышу. Прислушиваюсь.

Как тебя найти?

Стук… или шорох… Звук — самое важное.

— Еще раз. Пожалуйста. — Мой шепот беззвучен. Щурюсь, потому что впереди коридор без окон. Пройти по нему — равно спровоцировать приступ, в котором могу задохнуться.

Шум. Еще шум. Мне однозначно вперед.

Панические атаки не опасны для жизни, это просто чертово дерьмо, которое ощущается, как твоя личная катастрофа. Они рождают не совсем адекватные физические реакции тела на несуществующую в реальности угрозу.