Книга Король моей школы, страница 78 – Лисса Джонс

Это все в моей голове.

Первый шаг.

Сначала подводит дыхание. Это выходит против воли: кто-то словно перекрывает кислород. Ощущение легкого удушья запускает цепочку химических реакций. Гипервентиляция наступает слишком быстро.

Тебя не душат. Тебя не душат. Все в порядке. Это долбанная твоя башка, Филипп!

Иди!

Шаг. Шаг. Шаг. Половина за спиной.

К дыханию подтягивается сердце. Оно в шоке и не понимает, че за хрень происходит. Начинает стучать так, что я останавливаюсь. Прижимаю ладонь к груди.

Спокойно. Всего пара метров. Это смешно.

Ты здоровый лоб, Фил. Это. Просто. Темнота. Это даже не закрытое пространство!

Но легкие и сердце уже предали. Они уже работают на всю катушку. Все тело присоединяется к ним. Конечности деревенеют. Успеваю согнуться, упереться ладонями в колени. Отдышаться не выходит.

Вот и все. В этот момент ты уже не управляешь собой. Темнота пульсирует. Стены коридора давят. Черные волны накатывают — остается только узкая щель реальности.

Я не могу. Не могу. Не могу… Пожалуйста…

Воздуха становится критически мало. Головокружение.

Нет, это… Не здесь…

Последнее, что подталкивает вас в пропасть — чувство всепоглощающей беспомощности.

«Ты просто сопливый щенок».

«Мамочки и папочки снова нет рядом».

«Валим, а то он тут кони двинет!»

— Ты нежно поцелуешь меня у огня, — её мелодичный чистый голос эхом отражается от стен. Устремляется ввысь и становится моей путеводной.

Бетонная плита, давящая на грудь, растворяется. Горло больше не сдавливает. Дышу. Слушаю, как она поет. Несколько шагов — и замираю у границы света и темноты.

Черт возьми, какая же ты охрененная. Нужно было быть слепым ослом, чтобы не замечать.

* * *

Аврора стоит в центре зала, где когда-то кружились пары под звуки вальса. Она поставила штативы с двумя телефонами, кольцевую лампу без проводов и, как понимаю, собирается записать видео.

Прижимаюсь к холодной колонне, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

— Так, ну… — прочищает горло после распевки и продолжает разговор с собой. — Можно начинать. — Волнительно выдыхает и… Снимает пуховик.

Шелковое красное платье обволакивает фигурку. На улице ноль градусов, но в этот момент жар опаляет мою кожу, как при здравых плюс тридцати.

Лунный свет, как и мой взгляд, скользит по острым ключицам. По изящному изгибу талии. По линии бедер. Губы становятся сухими. В горле — пустыня.

Аврора поправляет микрофон, прикрепленный к вырезу на груди — маньячно съедаю взглядом движение пальцев. Подходит к одному из телефонов, нажимает на «старт».

Да ты издеваешься...

Спина. Голая до поясницы. Кровь стучит в висках. Живот сводит от желания шагнуть вперед. До кругов перед веками жмурюсь, но образ уже выжжен на сетчатке. Позвонки, проступающие под светлой тонкой кожей. Родинка у левой лопатки. Мурашки, бегущие по позвоночнику — но это я додумал сам.

Примерно представляю, что буду видеть во сне ближайшие пару ночей.

— Тени пляшут по стенам,

Свечи плавят тишину.

Я тянусь к твоим губам,

Словно стоя на краю.

Ее голос выводит меня из очередного, но на этот раз весьма приятного транса. Эхом отражается от мраморных стен, увешанных зеркалами в позолоченных рамах — теперь потрескавшиеся и покрытые паутиной. В них дрожат десятки отражений Авроры.

— Сердце рвётся из груди,