Книга Король моей школы, страница 98 – Лисса Джонс

Выкуси, придурок.

Матвей идет первым. За ним Аврора. Я замыкаю цепочку и показываю спине в черной футболке средний палец. Перевожу взгляд на розовый пуховик, который она даже не расстегнула.

Ты говори прямо, милая. Тут стремно. Таким девочкам тут явно не место. Че мы вообще здесь делаем? Почему тебя тянет то на заброшку, то в гадюшник?

Останавливаемся у двери. Белый лист А4 и написанное маркером «Гримерка». Ну, просто кайф. Матвей толкает дверь, пропуская Аву вперед. Я захожу следом.

Гримерка оказывается крошечной комнатушкой с грязным зеркалом в деревянное широкой раме и диваном, который точно видел лучшие дни. И на котором точно не стоит сидеть без иммунитета к венерическим заболеваниям.

— Матвей, а можно оставить нас на пару минут? — Ава останавливается в центре комнаты, обращается к дружку так, будто она еще и виновата в чем-то, но от ее слов даже не пытаюсь сдержать довольной улыбки.

— Аврора, тебе нужно...

— Выйди, пожалуйста, — не поднимаю голос. Очень уважительно к нему обращаюсь. Прям сама дипломатия. — На пять минут. Потом можешь возвращаться и делать вид, что ты тут главный.

— Ты вообще кто такой, чтобы...

— Давай без позёрства?

— Давай ты пойдешь…

Ава резко вздыхает.

— Да какая муха вас покусала?

Я вопросительно выгибаю бровь, все также глядя на лощеного придурка в черной футболке и брючках. Матвей раздраженно фыркает и, хлопнув дверью, уходит.

— «Свою девушку»?! Ты зачем ему это сказал? И зачем ты его цепляешь?

Я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Ты же моя девушка, разве нет? И как я его цепляю?

— Только для школы. И ты видел свое лицо?

— А для бара ты, значит, в свободном плаванье? Нравится здесь? И что не так с моим лицом?

Аврора закатывает глаза, но уголки ее губ предательски подрагивают, сдерживая улыбку. Задумывается на пару секунд, и я заставляю себя молчать, давая ей пространство. Заметил еще одну деталь: она до сих пор не сняла куртку, будто готова в любой момент сбежать.

— Ты тут будешь? — Наконец спрашивает, избегая моего взгляда.

— Слушай, — делаю шаг в ее сторону, — мы можем прямо сейчас свалить, если тебе не нравится.

— Нет. Мне нужно выступить, — упрямо трясет головой. Меня вдруг осеняет.

— Он тебя что, шантажирует?

— Это твоя стезя, Фил. Мне нужно это для себя. Если честно, скорее я его использую. Но дело вообще не в этом… В общем… Ты только не смейся…

Она не заканчивает. Ни фига не понял, но не спрашиваю.

Ава садится на потрепанный диван, сбрасывает с плеч сумку-мешок, достает черные ботинки. На ней такие же, только белые. Переобувается, и я, честно, все еще не понимаю, что за прикол. Типа, не ржать с этих девчачьих замашек — подбирать обувь под цвет тряпок?

Встает, расстегивает пуховик. Он соскальзывает с плеч и падает на диван.

Воу.

Матерь Божья.

Смеяться? Она думала, что кто-то будет смеяться?

Отлипаю от стены, выпрямляюсь, но не могу найти слов. А она стоит, нервно теребя подол черного платья, которое едва прикрывает бедра.

Это не платье.

Это… чертовски откровенная шелковая ночнушка.

— Я никогда не была в таких местах, — голос у нее срывается, а пальцы безуспешно пытаются растянуть ткань ниже. Но тогда декольте становится еще глубже. — Матвей сказал, что можно одеться как в ресторан. Я была в ресторанах с родителями, и… И ходила так в Пекине на свидание, и…