Книга Король моей школы, страница 99 – Лисса Джонс

Скажи что-нибудь, Фил. А-у.

Какое еще свидание в Пекине?!

Так, тпру. Это не сейчас.

Мой взгляд скользит по ее ключицам, обнаженным плечам, силуэту талии, который эта чертова тряпка только подчеркивает. По длинным ногам, обтянутым тонким черным капроном.

Кадык предательски дергается.

— Ты… — начинаю я, но голос звучит хрипло. Очищаю горло. — Ты серьезно думала, что кто-то будет смеяться?

— Я не могу так выйти… — она закрывает глаза и стискивает зубы. Она видит мою реакцию, и совершенно точно ее понимает. — Я просто хотела…

Черт. Ее голос дрожит, словно она держится из последних сил. Делаю еще шаг вперед, но останавливаюсь, когда вижу, как она напрягается.

— Тебе некомфортно?

— Выгляжу как участница дешевого клипа, — шепчет, снова дергает подол. Ткань податливо скользит под пальцами, скорее обнажая, чем скрывая. — В лучшем случае. Это пошло. Я облажалась. Просто Матвей сказал...

— Матвей последний идиот, — вырывается у меня. Руки сами сжимаются в кулаки. — Сволочь, которая рассчитывает, что кто-то в баре будет смотреть под юбку, а не слушать.

В этот раз она даже не пытается его защищать. Это радует.

Не раздумывая, хватаюсь за край худи и раздеваюсь. Белая футболка задирается. Вижу, как взгляд Авы на мгновение задерживается на контурах мышц пресса. Румянец снова ползет по щекам.

Молчи-молчи-молчи, Воронов!

— Надевай. — Протягиваю худи. Ее глаза огромные, слишком блестящие. Выдают ее с головой. Это чертовски приятно ощущение. Обязательно проверну подобное без футболки.

— Ты... — она стесняется смотреть мне в лицо, но и ниже лица тоже стесняется. Это даже забавно. — Ты уверен?

— Не переживай за меня, — усмехаюсь. — В баре духота.

Ава натягивает худи, и теперь ткань скрывает все, что недолжно было быть выставлено напоказ. Выглядит чертовски мило. Рукава свисают ниже пальцев, а мой рост превратил одежду в мини-платье. И тут она… что? Наклоняется к плечу и делает вдох?

Вижу, как ее ресницы дрожат.

Я поплыл.

Нужно разрядить наэлектризовавшийся воздух.

— Лучше?

— Лучше, — она кивает, но вдруг хмурится. — Но теперь я похожа на...

— На порнушную фантазию, — вырывается у меня прежде, чем мозг успевает включить цензуру.

Ава застывает с открытым ртом, а я чувствую, как жар разливается по шее.

Гениально, Воронов. Просто шедевр самоконтроля.

— То есть… на Гранде. В ее старом стиле. — Что я вообще несу? Просто импровизирую. — Не хватает только хвоста. Я фанател по ней в средней школе. Ну, не то что бы фанател… Ну, ты поняла.

Чушь, видимо, работает. Или работает мое растерянное лицо. Потому что Аврора, наконец-то, расслабляется и смеется.

* * *

Сижу прямо перед сценой за микроскопическим круглым столом. Пальцы сжимают ледяной стеклянный стакан, по которому стекают капли холодной воды. Кола со льдом у них так себе — разбавленная водой.

Аврора и Матвей выходят на сцену. В зале — полутьма. Они — в свете софитов.

Мой худак на ней болтается, как огромный мешок. Выглядит нелепо. Выглядит чертовски притягательно. Ей идет красный.

Первая нота. Этот вонючий подвал замирает. Я узнаю попосовую популярную песню.

Её голос не такой, каким я его помнил: не сдавленный, не дрожащий от злости в наших перепалках. Живой. Настоящий. С хрипотцой на низких нотах, которая заставляет мою спину покрываться мурашками.