Книга Сделка, страница 171 – Лисса Джонс

Трахнул бы тебя два раза, но гребаное время. Мы не заперты. Меня ждут в галерее.

Она молчит, даже когда убираю руку от пульсирующего от неудовлетворенного желания лона, и у меня от такого послушания член дергается и скулы сводит. Подношу пальцы к губам, вспоминаю терпко-сладкий вкус её желания.

Послушная Василиса Никольская – чистейший афродизиак.

Мне нужно пересчитать фетиши, вспыхивающие рядом с ней подобно вспышкам.

— Умница, – мягко поглаживаю припухшие, нежные складочки, пока торопливо дергаю ремень, пуговицу, ширинку. Вытаскиваю из брюк блестящий от смазки член и с силой врезаюсь в тесную промежность, насаживая ее на себя, заставляя вскрикнуть в момент жесткого единения.

До упора, до сверкающих, нахрен, искр из глаз и горячей волны в животе погружаюсь в неё. Твою же… Я в раю.

Даю нам секунды, чтобы привыкнуть.

— Ви-ить, – её едва слышный голос и мое имя просьбой спускают крючок.

Обняв покрепче поперек живота одной рукой, уперевшись другой в стену рядом с её руками, и начинаю трахать в бешеном ритме. Будто последний раз.

А перед глазами она в красном.

Громкие звуки влажных характерных шлепков и шорох одежды перемежаются с приглушенными стонами и рваным дыханием. Чувствую под пальцами её тазовую кость, другой рукой со всей дури вжимаюсь в шершавый бетон, ускоряясь.

Сильнее. Быстрее. Глубже.

С каждым новым толчком в податливое тело затапливает острое наслаждение, а вязкая слюна с трудом стекает по пересохшей гортани.

Пряжка ремня треплется по нежным бедрам. Они, наверное, после будут ярко красными.

Прости, милая. Обещаю загладить вину.

Её тело напрягается, сопротивляется сумасшедшим попыткам вбить в стену, и это похоже на самую охренительную борьбу в моей жизни.

Тяжелый воздух пропитывается запахом секса и пота, рубашка липнет к спине, лоб покрывается испариной, а сокращения её мышц вокруг меня становятся запредельно сильными и частыми.

— Поверни. – Хватаю её за хвост, не меняя бешенного ритма, заставляю выпрямиться и поднять голову. Впиваюсь в губы таким же жадным поцелуем, и теперь вибрирующие стоны отдаются в моем горле, на языке, в груди, в напряженном до боли члене.

Одной рукой все ещё крепко держу её за бедро, свободной сжимаю мягкую грудь и прокручиваю между пальцев соски, заставляя выгибаться и дрожать в моих руках, сильнее сжиматься вокруг каменной перед оргазмом плоти.

— Сейчас… Можешь не сдерживаться, милая, – хриплю в мокрый висок, накрываю её рот рукой, и в следующий миг проваливаюсь в космическую тьму, ощущая её мощный оргазм и вонзившиеся в мою руку зубы.

— ♡–

Василиса получает свое благодарственное письмо, а я выступаю с короткой речью о том, как в свое время галерея родилась на свет именно благодаря господдержке.

Мы все же ужинаем вместе, но не в ресторане, а у нее в квартире, где еще нет соседок. Домашняя Василиса у меня на коленях. Домашняя еда. Уют, которого я и не знал никогда, цепями привязывает к ней. Ни ребенком, ни взрослым я не испытывал «чувство дома» даже в родном доме. И даже рядом с Алей, облик которой окончательно померк.

Впервые чувствую, что после работы не хочу возвращаться в пустой дом.

Четверг, 13:20

Клуб «Койот»

Коридоры в «Койоте» – настоящий лабиринт. В здании находятся кабинет Кира, склады для всей сети баров, танцзал для репетиций, костюмерная, помещения охраны и, конечно, два этажа легендарного клуба. Легко заблудиться любому. Но не Карине. Она быстро шагает в сторону кабинета руководителя.