Книга Сделка, страница 211 – Лисса Джонс

— До июля она твоя.

— Это месть?

— Дай еще немного времени, а? Не хочу пока в Питер.

— Здесь неплохо, признаю. – Уголки губ ползут наверх, когда Кир слышит девичий вскрик. – Чем занимаешься?

— Реставрацией. Как отец, представляешь? – Вик садится прямо, снова тянется за бокалом, смотрит вперед. Туда, где в свете весенней луны дурачатся две девушки. Тоже улыбается. – Проекты в Берлине завершаю.

Он делает глоток и негромко прокашливается.

— А что с клубом?

Кирилл тоже садится, ерошит волосы, забирает всю тарелку с орехами, брезгливо убирая сыр.

— А что с ним? Я ничего не могу сделать.

— «Койот» может исчезнуть. – Бестужев крутит бокал в руках.

— Я говорил серьезно. Я даже обанкротить его не могу, потому что найдутся те, кто решит мне «помочь», помнишь? А ты про закрытие.

— Ты меня навел на одну мысль этой речью. Ты сказал, что я просто создал оболочку. А ты вдохнул жизнь.

— Это я ляпнул? – Кир весело усмехается, вспоминая ту ночь и закидывая в рот арахис. – Иногда меня несет в философию… Охренеть просто.

— Продай его.

— Да я и так не владелец. Официально там Ник…

— Нет. Продай по-настоящему. – Вик разворачивается к Воронову и продолжает уже увереннее: – Многие захотят прибрать к рукам такой бизнес. Это лакомый кусочек даже для твоих vip-клиентов. Но, думаю, клуб без тебя не выживет. Даю ему год. И «Койот» превратится в заплывший, оскандалившийся, засаленный публичный дом.

Кирилл ничего не отвечает. Ставит тарелку на стол. Встает, отряхивается и молча подходит к краю деревянной площадки. Облокотившись на ограждение из бруса, задумчиво смотрит вдаль.

Избавиться от клуба… Это похоже на шаг в неизвестность. Прощание с привычным образом жизни. Но Вик же решился. И, кажется, даже счастлив.

Атанасия машет ему, зовет к себе, а Кирилл только улыбается и едва заметно качает головой. Девушка показывает ему язык, показательно отворачивается, обнимает Василису и что-то шепчет ей на ухо.

— Кто она? – Подошедший Вик теперь тоже смотрит на девушку в изумрудном платье.

— Атанасия Нотт. Это… долгая история. Ати вернулась в Питер в октябре. В первый день жутко меня взбесила. Разбила Cadillac. В декабре надела маску зайца, мы провели новогоднюю ночь, не вылезая из постели, а второго января я купил кольцо и не знаю, какой по счету раз сказал, что люблю ее. Все. Счастливый конец.

Кирилл, не отрываясь, смотрит на свою невесту, а та то и дело задорно поглядывает на него. А Василиса направляется в сторону дома, на ходу показывая Ати большой палец.

— Стоп. – Вик ошалело переводит взгляд на Воронова. – Как ты сейчас сказал?..

— Ты чего?

— Ты гений, Кирилл! – Вик резко отталкивается от ограждения и шагает назад спиной. – А идиот тут только один!

Кир удивленно выгибает брови, наблюдая, как Вик слетает по ступенькам с террасы.

— И он перед тобой! – кричит Витя, и, развернувшись, быстро направляется к морю.

Дом остается за спиной, а берег ближе с каждой секундой, но нетерпеливое желание сказать вслух подстегивает его, ноги срываются на бег и несут к побережью навстречу оторопело остановившейся Василисе.

Вперед по гальке, быстрее, а сердце колотится о ребра!

Вот же придурок!

Он три раза произносил это дурацкое «Выходи за меня», но ни разу за все время так и не озвучил прямо то, что казалось ему очевидным уже очень давно!

Быстрее-быстрее-быстрее!

Первый раз был специально для Агнесс.

Второй – для ее отца, хватавшегося за ружье и сердце попеременно.

А сегодня… сегодня начать надо было совсем не так!

— Я только хотела взять фрук… Ой!

Вик подхватывает ее на руки, обнимает за талию и прижимается к приоткрытым губам. Целует, целует так, чтобы никаких сомнений у нее никогда больше не возникало: жарко и жадно, закрывая глаза и сбивчиво, но безостановочно повторяя то единственное слово, стучащее в голове и сердце набатом:

— Я люблю тебя, Василиса. Люблю. Люблю-люблю-люблю.